Шанс для Пальмиры

Намерение Смольного до конца года согласовать программу реконструкции исторического центра все ждут с нетерпением. Ведь именно в этом документе будет дан ответ на вопрос — сохранится ли город таким, каким мы его знаем.


© Фото Ксении Булетовой

Высказанное из Смольного намерение до конца года согласовать программу реконструкции исторического центра, безусловно, стало главной новостью недели. Ведь именно в этом документе будет дан ответ на самый главный вопрос современного Петербурга — сохранится ли в ближайшем будущем город таким, каким мы его знаем.

Его «глазят»

Сегодня шансы на это весьма невысоки. Тем более, что вероятная трагичность судьбы города на Неве подчеркивается одним из самых популярных его литературных прозвищ. Не проходит ведь и недели, чтобы продвинутый политик или подкованный журналист, желая продемонстрировать избыток собственного образования, не прибег к стильному образу «северной Пальмиры». Но ведь любой, пусть даже бегло ознакомившийся со школьным курсом истории древнего мира, подтвердит: желать такой судьбы Петербургу могут лишь его самые ярые противники. И, тем не менее, — «глазят» не переставая.

С первоначальной Пальмирой получилось ведь совсем просто: город был, был — да и весь вышел. Причем в свое время (а точнее — в III веке нашей эры) он являлся одним из наиболее важных мировых мегаполисов. А к нашим дням дошел лишь в качестве небольшого поселения вокруг исторических руин.

Река истории вообще жестока к мегаполисам. Некогда великие Карфаген и Троя доказывают это не хуже Пальмиры. Скажете, то были древние века, в наши дни аналогичная судьба городу в принципе грозить не может? Ой ли? Большинство современных европейских столиц лишь талантливо эксплуатируют собственную историчность и никак не превосходят город на Неве по части аутентичности.

Судите сами. Париж? Его центральная часть возведена бароном Османом в середине XIX века, во времена Второй империи. Часть кварталов, о которых писал Дюма-отец и по которым прогуливались Робеспьер и Наполеон, были безжалостно разрублены широкими бульварами, другие и вовсе исчезли.

Не меньший замах в отношении Рима (почти сто лет спустя после Наполеона III) возник и у Муссолини. Он немало преуспел в своих градоустроительных инициативах, но всю глубину его замысла можно постичь только в архивах: целиком в реальность они воплотиться, к счастью, не успели.

Лондон? Исторический город со своей структурой, планировкой и зданиями погиб в огне Пожара 1666 года. То, что возведено на его месте, лишь немногими десятилетиями старше Петербурга.

Понятно, что не менее жестко история обошлась с немецкими городами: битвы 20 столетия не оставили им никаких шансов войти в XXI век в неизмененном виде. Но та же Вторая мировая всерьез «поработала» не только над их обликом: Варшава с Роттердамом выступают здесь самыми яркими, но отнюдь не единственными примерами.

Эти исторические аллюзии можно продолжать и дальше, но, думается, особого смысла в этом нет. Уже очевидно, что Петербург, в целости и сохранности прорвавшийся сквозь опасные приключения трех с лишним веков — грандиозное исключение из общего правила. Мы можем этим всерьез гордиться. Но вот рассчитывать, что к четырехсотому юбилею исторический город подойдет в столь же неизменном виде, оснований заметно меньше.

Его не чинят

Если в советское время капитальный ремонт охватывал лишь небольшой процент городских зданий, то с начала 90-х годов прошлого столетия вопрос о методах реконструкции исторического центра стал для городских СМИ едва ли не общим местом. Но вот извечный российский парадокс: говорили больше — но делали меньше. Дискуссии с тех пор ведутся без перерыва, но к лучшему ситуация не меняется.

Во времена Анатолия Собчака Смольному по объективным причинам было не до ремонтов; Владимир Яковлев с большим удовольствием расходовал бюджетный профицит на показательные суперпроекты; Валентина Матвиенко с готовностью меняла крыши и стояки — но к сути проблемы ни одна из этих стратегий отношения не имела. Город продолжал ветшать, и с начала демократической эпохи лишь постарел еще на два десятилетия.

В итоге сегодня профильные городские чиновники «не под запись» рассказывают о том, что ни в одной из структур Смольного нет детальной информации о состоянии городских зданий, их стен и фундаментов. Алармистские высказывания о том, что при продолжении нынешней политики «ничего не делания» жилища скоро начнут складываться как карточные домики, они, естественно, не подтверждают. Но и опровергнуть не могут — хотя бы просто из-за отсутствия фактических данных.

«В эфир» начальство выдает несколько менее тревожную информацию. Но от неофициальной она, по сути, отличается лишь акцентами. Вице-губернатор Сергей Вязалов: «Реального обследования ни жилых объектов, ни инженерных сетей, ни мостов в городе за последние 15 лет не было сделано».

Его забросят?

Понятно, что сегодня проблема упирается главным образом в деньги. По оценкам городских ведомств, на реконструкцию исторического центра Петербурга необходимо потратить около 4 триллионов рублей. Даже по меркам современной нефте-газовой России — средства гигантские. Откуда их можно взять?   

Еще на заре новейшей городской истории бытовала версия про неких частных инвесторов, которые-де придут и восстановят нам наш центр. Согласно официальной информации, на них надеются и сегодня. К сожалению, практика последних лет не подтверждает эти мечты.

Есть, конечно, примеры, когда коммерсанты всерьез ремонтировали городские дома. Но их, во-первых, можно пересчитать по пальцам обеих рук, а, во-вторых, большинство домов-счастливчиков расположены в «золотом треугольнике». В остальных же случаях владельцы частной фирмы приведут в порядок первый этаж здания, который они арендуют у города, да вдобавок покрасят его стены яркой краской. На этом их реконструительная функция считается реализованной.

Монополисты? Разумеется, в рамках «социальной ответственности бизнеса» их можно убедить дополнительно потратиться «на Петербург». Но городские предприятия в этом особыми помощниками не выглядят (чтобы в этом убедиться, поищите в Интернете их годовые бюджеты на 2012 год — даже если сложить вместе, хватит лишь на реконструкцию пары кварталов), а с федеральными история и того сложнее. У каждого из них выделен профильный регион ответственности, и чужим на эту «поляну» вход заказан. Нам, понятное дело, остается «Газпром». Вроде бы и возможности есть: чистая прибыль концерна в 2011 году составила 1,34 трлн рублей. Чисто теоретически: три раза «по столько» — и вопрос решен.

Однако, думается, даже воли двух первых лиц государства будет недостаточно для того, чтобы сподвигнуть менеджмент предприятия на такую жертву. Не говоря уже о том, что такой воли не воспоследует никогда: слишком уж много жизненно важных для начальства направлений финансируется монополистом. Да и для жителей одним только «Лахта центром» в этом случае точно не обойдется…

К слову, а что на такое гипотетическое решение скажет остальная страна? Жители всех прочих населенных пунктов — от Абакана до Ярославля — заявят, что у них тоже много всего исторического, что требуется подновить (и будут, заметим, недалеки от истины). В общем, такое «выпячивание Петербурга» не сможет не разжечь костер почти всеобщей народной ненависти, и, стало быть, никогда не произойдет.

Ровно то же, кстати, относится и к финансированию программы непосредственно за счет средств федерального бюджета (в 2011 году его доходы составили 11,36 триллиона рублей). В Смольном сегодня надеются, что 30% средств на программу пойдет за счет российской казны, но мы позволим себе в этом усомниться. Нефть не растет, правительственные чиновники, не таясь, рассуждают о второй кризисной волне — уж точно не в таких условиях власти предпочтут закопать многие сотни миллиардов в петербургские подвалы.

Стало быть, для грандиозной операции «спасти исторический центр» остается один источник — городской бюджет. В утвержденном проекте бюджета на 2013 год его доходы предусмотрены в сумме 380 млрд, расходы — 405 млрд.

Всех заинтересованных читателей призываю открыть его текст (благо он доступен на сайте комитета финансов), прикинуть, что на эту грандиозную затею ежегодно потребуется пара десятков миллиардов рублей — и начать искать статьи, которыми мы пожертвуем ради домов исторического центра.

Несколько лет не будем строить больницы и школы? Перестанем закупать автобусы и трамваи? Или же напрочь урежем социальные выплаты? Выбирайте, никаких других вариантов по большому счету нет. А когда определитесь сами, попробуйте прикинуть, какой процент населения Петербурга согласится с таким выбором приоритетов.

В этой связи программа, которую собираются презентовать в Смольном, выглядит по-настоящему судьбоносной. Особой надежды на то, что действующая городская власть обнаружила новые ответы на уже давно заданные вопросы, — конечно, нет. Но если чиновникам это в самом деле удалось, команде Георгия Полтавченко простится вся критика последнего года. Ибо ничего важнее этого документа для городского будущего сегодня просто нет.       

Владимир Герасимов