«Завтра мы можем проснуться в любой эпохе»

Режиссер Алексей Герман-младший накануне премьеры фильма его отца «Трудно быть богом» рассказал, в каких иллюзиях живет российское общество, и почему миру так необходимы странные люди.


© 1tv.ru

«Мне и в страшном сне не могло присниться, что придется доделывать «Трудно быть богом» самому, - сказал однажды Алексей Герман-младший после смерти отца. Великий режиссер, Алексей Юрьевич Герман скончался в феврале этого года, оставив незавершенным свое последнее творение – фильм, снятый по мотивам одноименной повести Аркадия и Бориса Стругацких. Он создавал его целых 15 лет, несмотря на серьезные проблемы со здоровьем.

На последнем этапе работ осталось доделать лишь озвучивание ленты. В итоге, картину совместно закончили жена - постоянный соавтор Германа-старшего, сценарист Светлана Кармалита - и его сын Алексей.

13 ноября на Римском международном кинофестивале состоится мировая премьера фильма Алексея Германа «Трудно быть богом», снятого по мотивам одноименной повести Аркадия и Бориса Стругацких.

В честь этого события Римский кинофестиваль присудил создателю долгожданной картины премию «Золотая Капитолийская Волчица» - за выдающийся вклад мировое искусство кино. Почетную награду вручат посмертно – впервые в истории этого кинофорума.

Накануне премьеры кинорежиссер Алексей Герман-младший ответил на вопросы корреспондента «Росбалта».Стоп-кадр

- Алексей, действие «Трудно быть богом» происходит на другой планете во времена мрачного средневековья. С какой исторической эпохой вы сравнили бы наше время?

- Пока что у меня маловато информации – неизвестно, что будет дальше. Большое всегда видится на расстоянии. Но я думаю об этом часто. Наша жизнь напоминает мне эскиз реальности, который все время дополняется, переделывается, перерисовывается. Но с течением времени действительность свои истинные черты так и не приобретает.

Наше время, например, может стать эпохой перед третьей Пунической войной, в результате которой пал Карфаген, побежденный Римом. Мы можем окончательно проиграть цивилизационное соревнование, и земля наша будет посыпана солью - как постановил римский Сенат поступить с территорией сожженного Карфагена в знак того, что никто никогда там не должен селиться. Либо станем похожими на закат поздней, некогда могущественной Венецианской республики - медленно сойдем в историческое небытие. У нас по прежнему будут балы и маскарады, богатые люди будут все так же проноситься по темным улицам в окружении челяди, а страна продолжит увязать, увязать и увязать в трясине.

А может быть, эти годы станут преддверием появления нового лидера, прихода на престол Александра Македонского, который поведет остатки страны на новые завоевания. Что вероятнее? Сейчас у нас на этот вопрос нет ответа. Сегодня все понимают: не дай бог что-то произойдет с верховным начальником. И что дальше? На самом деле, страну скрепляет в нынешнем виде один человек. Это опасно, если других скреп у страны нет. Я думаю, мы - на пороге. Завтра мы можем проснуться в любой эпохе, любой стране из истории мира.

- Есть ли шанс предотвратить худший сценарий?

- Чтобы не развалиться и не исчезнуть, страна обязана быть современной. Об этом нам «кричит» печальный опыт СССР. Нельзя только и делать, что бесконечно восхвалять прошлое, повторять, что в Советском Союзе либо в царской России все было замечательно, а потом кто-то посторонний пришел и это разрушил. Нельзя, как никчемный маразматик, с утра до вечера вспоминать, как было здорово, когда всем было по 25. Разрушение страны происходит из-за нежелания в ней жить. Никто же никого не гнал на революцию, люди сами шли. И в августе 91-го не заставляли выходить на улицы против ГКЧП. Так чего теперь сокрушаться?

Мне кажется, что у нас кризис прусской модели государства. Когда все маршируют «от сих  до сих» в одинаковой форме. Эта модель за последние столетия не менялась. Сменялись обозначения, надписи, столицы, флаги. Но система остается одна. Нас объединяет иллюзия этой самой модели - если мы наденем мундиры, все будет отлично. Что нас всегда спасут мундиры. Но не всегда и не от всего.

Почему? Мы хотим опять унифицировать людей по батальонам, заставить их строить шаг в будущее. Но все люди разные, среди них есть и странные, без которых, впрочем, общество не выживет. Об этом и фильм «Трудно быть богом»: история про умников, которые могут быть вам неприятны, они всегда переругиваются сами с собой, противоречивые, скандальные, не всегда выглядящие прилично. Но именно благодаря им что-то в мире и двигается.

Стоп-кадр

- Про что, по вашему мнению, фильм «Трудно быть богом»?

- Много про что. В том числе и про выбор. Внутренний выбор каждого из нас в самых жестких и порой немилосердных ситуациях. Не случайно дон Рэба - злой гений и серый кардинал средневекового государства Арканара, в котором произошел фашистский путч, - все время напоминает главному герою фильма и книги, землянину Румате: мол, как ты поступишь, такие и будут последствия.

То же и у нас. И появятся еще престарелые деятели культуры, которые станут утверждать, что "все вольнее дышится в возрожденном Арканаре", что жить стало веселее. Наше дело - верить им или нет.

- Наверное, вы, как вся наша интеллигенция, не раз оказывались перед выбором  – жить бедно, но честно, либо «лечь» под власть и богатых… 

- Для меня есть более важный выбор, например – что сказать на Совете при президенте РФ по культуре и искусству. Всегда стараюсь произнести там фразы, которые, наверное, не в русле того, что сейчас можно говорить при начальстве. Но я нахожу в этом элемент силы, стержня, который меня держит. И там же вижу, как уважаемые, интеллигентные люди, большие демократы, написавшие умные статьи и книжки, молчат. В ту секунду, когда надо обозначиться, когда чье-то средневековое мракобесие повторяется из выступления в выступление, а малограмотное агрессивное видение мира пытается подменить собой реальную картину Вселенной, заменив ее своей матрицей, – они сидят, как в рот воды набрали. Я не считаю это правильным.

Беседовал Андрей Ракитин