Большой социальный эксперимент

Минувший год «прославился» регулярными экспериментами над социальной сферой. Подопытными стали дети-сироты, онкологические больные, доноры и пациенты «скорой помощи».


© Фото Яны Барсовой

Минувший год «прославился» регулярными экспериментами над самой беззащитной и вечно порицаемой сферой — социальной. В качестве подопытных образцов выступили дети-сироты, онкологические больные, доноры, а также многочисленные пациенты «скорой помощи».

За три дня до наступления 2013 года вступил в силу Федеральный закон от 28.12.2012 г. №272-ФЗ "О мерах воздействия на лиц, причастных к нарушениям основополагающих прав и свобод человека, прав и свобод граждан РФ", больше известный как «закон Димы Яковлева». Он запрещал усыновление гражданами США российских детей. И так получилось, что именно Северная столица активнее прочих российских городов воспротивилась негуманному и непродуманному, по мнению многих, документу. Возмущение местных правозащитников и сотрудников сиротских учреждений даже спровоцировало визиты в город главного детского омбудсмена Павла Астахова, который с командой сотрудников инспектировал сиротские учреждения. Особых нарушений не нашел, но осадок, как говорится, остался.

Фото Марины Бойцовой

Петербургские специалисты и уполномоченный по правам ребенка в Северной столице Светлана Агапитова почти весь год боролись за то, чтобы хотя бы 33 малыша, уже успевшие познакомиться с будущими родителями, все-таки обрели семьи. Не вышло. Спустя год председатель комитета по социальной политике Александр Ржаненков подытожил: на конец декабря 2013-го семь из 33 детей по-прежнему остаются в сиротских учреждениях. У 12-ти из оставшихся 26-ти детей документы находятся в стадии оформления для передачи в семьи. В биологическую семью вернулся один ребенок. Иностранные граждане усыновили четверых – из них один уехал в Великобританию, а трое — в Италию (государства, которые "закон Димы Яковлева" не затронул).

Россияне усыновили троих детей (все петербуржцы), еще четверых взяли под опеку. Для 12-ти ребят выданы направления, граждане дали согласия на усыновление и ждут решения судов (уже известно, что воспитанники детдомов поедут в Израиль, двое — во Францию, один — в Германию, двое — в Испанию, пятеро — в Италию и двое останутся в России).

Остались «самые тяжелые» дети. По словам Ржаненкова, их не позволяют усыновить состояние здоровья, возраст и "ярко выраженные национальные особенности". Между тем, все они могли бы уже находиться в семьях.

Несмотря на громкие заявление конформистов, ситуация с российским усыновлением в лучшую сторону изменилась не сильно. Специалисты уверены, что проблемы обусловлены социально-экономическим развитием страны.

"Нельзя это стимулировать ни политическими истериками, ни демонстративными жестами. С одной стороны, наблюдается все-таки небольшая положительная динамика. У нас, например, 33% детей удалось вернуть в биологические семьи — такого не было лет 10, — поясняет главный врач петербургского дома ребенка №13 Наталья Никифорова. — Но когда чиновники говорят, что детдома — это дорого, мне хочется закричать: "Да детдома — это самый легкий и дешевый способ решения проблем в государстве"! Содержание одного ребенка в детдоме стоит больше 100 тыс. рублей в месяц, но 80% расходов — это зарплата персонала, стоимость ежедневного лечения, обучения, ухода, социальных услуг. Может ли это позволить себе одинокая мать? У нас нет инфраструктуры, способной оказать родителю адекватную помощь, нет доступности услуг".

Несмотря на поражение, связанное с вступлением в силу «Закона Димы Яковлева», в уходящем году гражданам удалось одержать крупную победу, на которую они уже почти не надеялись. Перед напором людей, боровшихся за право больных — в том числе страдающих различными онкологическими заболеваниями детей — получать адекватную и высокопрофесссиональную медицинскую помощь отступила даже администрация президента РФ.

Петербуржцам при поддержке буквально всей страны удалось отстоять горбольницу №31 и спасти ее от расформирования, которое однозначно означало бы крах уникальной налаженной системы оказания помощи больным. Напомним, не удосужившиеся толком вникнуть в ситуацию хотели «раскидать» пациентов и отделения больницы по различным петербургским клиникам в угоду судьям Верховного и Высшего арбитражного судов и на элитных территориях Крестовского острова разместить медучреждения для служителей Фемиды.

Фото Александра Калинина

Более 65 тыс. россиян поставили свои виртуальные подписи под петицией, адресованной президенту Владимиру Путину, управляющему делами президента Владимиру Кожину, а также председателям ВАС и ВС РФ, министру здравоохранения и губернатору Петербурга с требованием оставить медцентр в покое и не мешать тому немногому, что у нас еще хорошо работает, просто хорошо работать. И чиновники отступили -  31-я больница продолжает лечить больных детей и остается на своем месте.

Однако не успели граждане «выдохнуть», Минздрав придумал очередную затею под названием «кровь бесплатно». Первые же дни действия нового закона "О донорстве", вступившего в силу 20 января 2013 года, тут же продемонстрировали ужасающие результаты.

Фото Дарьи Мироновой

Так, по словам главного врача Городской станции переливания крови Владимира Краснякова, по общемировой практике для обеспечения безопасности страны в плане достаточности донорской крови необходимо, чтобы на каждую тысячу населения приходилось 60 доноров. У нас до вступления в действие этого закона было 15 доноров, то есть уже ощущалась нехватка. С отменой платы все медучреждения страны (и особенно в регионах) стали испытывать острейший недостаток необходимой крови.

"Мы еще ни морально, ни материально не доросли до бескорыстного донорства. Годы, десятилетия были потрачены на то, чтобы вовлечь в систему донорства молодых людей — студентов, курсантов. Для них 5900 были подспорьем, а что они теперь должны делать с талонами на питание, которые даже отоварить невозможно, а на дорогу потрачено больше, чем их стипендия? — негодовал представитель общественного движения "Мотодоноры — детям" Роман Юринов — В 20-25 лет мыслей о перспективе почетного донорства с расплывчатыми льготами в далеком будущем нет, первичный донор идет сдавать кровь за вполне реальный стимул, а не печенюшку с чаем. Мы теряем целую группу молодых людей, которые могли бы помочь людям. Кроме того, возмущает отношение к донорам со стороны чиновников. Какой-то умник — мы до сих пор не можем выяснить, кто именно, придумал идиотский закон, никого не спросив, ни с кем не обсудив. Нас опять держат за быдло. Чиновники-то получат кровь бесплатно и сколько нужно".

После активного сопротивления общественности, медиков и буквально атаки СМИ, выступивших с критикой этого закона, плату за кровь все же вернули.

Но эта победа омрачается очередным поражением - уже который год не удается побороть кошмарную ситуацию, сложившуюся в области законного оборота наркотических средств. Пока Минздравсоцразвития и ФСКН решают, кто должен отвечать за использование и выдачу наркотических анальгетиков, тысячи «тяжелых» пациентов в прямом смысле умирают от боли, а врачи «скорой» вынуждены писать многостраничные отчеты за каждую использованную ампулу наркотика вместо того, чтобы спасать людей. По мнению специалистов, существующие в настоящий момент в России правила хранения и отпуска наркотических анальгетиков — одни из самых жестких и негуманных в мире. Сотни людей по всей стране ежедневно страдают от невыносимых болей, при этом система отпуска жизненно необходимых препаратов построена таким образом, что многие просто могут не дождаться укола или таблетки и умирают от страданий.

"ФСКН преследует тех, кто на виду — врачей и фармацевтов. Это по-настоящему драконовские меры и методы. Необходимо донести до властей, что систему надо срочно менять, — считает главный онколог Петербурга Алексей Барчук. — Раньше врачи имели право сразу же выписать обезболивающие. Но сейчас аптеки боятся отпускать лекарства, потому что ФСКН "прессует" за каждый шаг, связанный с малейшим нарушением цепочки отпуска наркотических анальгетиков".

В конце февраля 2013 года глава ФСКН Виктор Иванов выступил с предложением смягчить действующие правила отпуска наркотических обезболивающих препаратов. Он считает, что в России возможен ввод тех же правил, которые на сегодняшний день действуют в развитых странах. Миссию пересмотра документов Иванов возложил на Минздрав, который должен был обеспечить четкое выполнение всех требований наркоконтроля по хранению и отпуску препаратов. По его мнению, именно Минздрав должен утвердить такой регламент, а его ведомство обязано лишь контролировать соблюдение документа. В министерстве вроде бы даже создана рабочая группа, которая должна была проработать этот вопрос. Вот до сих пор и прорабатывает.

Зато Минздрав успел плотно взяться за реформу «скорой». С 2014 года в России вступает в силу новый порядок оказания скорой, в том числе специализированной, медицинской помощи населению. Приказ №388 фактически под одну гребенку причесывает региональные, областные, городские службы неотложной помощи, в то время как ситуация в столицах и регионах принципиально различается.

Фото Марины Бойцовой

Вводится новый порядок формирования бригад (так, в частности, предполагается сокращение врачебных команд и введение так называемых "облегченных" экипажей в составе фельдшера и фельдшера-водителя или санитара-водителя), определяется перечень состояний, при которых показана госпитализация, работа "скорой" в приемных покоях больниц, а также сокращение или ликвидация специализированных бригад.

"Львиная доля вызовов — около 60% — приходится на фельдшерские бригады, и они справляются, если ситуация стандартная. А если нет? Фельдшер побоится самостоятельно поставить диагноз и назначить лечение, всех "сомнительных" пациентов повезут в больницы, которые и без того перегружены", — считают врачи. Медики говорят, что западные аналоги emergency — "скорой помощи" — несопоставимы с нашими, как доктор Хаус и его коллега Айболит. Сортировка пациентов в приемном покое по иностранным образцам невозможна из-за нехватки персонала, оборудования, в том числе экстренно-диагностического, коек, в конце концов. И если раньше первую необходимую помощь могли оказать медики прямо в карете "скорой", то сейчас больных будут фактически складировать в и без того переполненных приемных покоях, а сама "неотложка" превратится в бригаду извозчиков.

Множество нерешенных вопросов касаются стариков и их пенсий, детских и социальных учреждений, инвалидов, гуманной среды обитания... Социальная сфера традиционно была и будет ареной для битья. Но все-таки хотелось бы обходиться на ней наименьшим количеством жертв.

Марина Бойцова