Про животных и людей

Размышления о боге, экзистенциальные проблемы, юмор, грусть, одиночество — все это есть в спектакле «Звериные истории» по пьесе Дона Нигро.


© Фотографии Юлии Кудряшовой предоставлены пресс-службой Молодежного театра на Фонтанке

В Молодежном театре на Фонтанке состоялась премьера спектакля «Звериные истории» по пьесе Дона Нигро в постановке Семена Спивака. Художественный руководитель Молодежки любит удивлять уже на начальной стадии — выборе пьесы. В его репертуарном списке яркий калейдоскоп имен — А.Н. Толстой, Людмила Разумовская, Юкио Мисима, Жан Кокто, Бертольт Брехт, Славомир Мрожек, Алексей Шипенко, Исаак Бабель… Обращение к пьесе Дона Нигро «Звериные истории» тоже вряд ли было предсказуемым. Российский театр только открывает для себя творчество современного американского драматурга, главным образом, благодаря неустанным усилиям переводчика Виктора Вебера.

В известной степени Дона Нигро можно сравнить с Жаном Ануем, подобно знаменитому французу он стал поставщиком репертуара для самых разнообразных стационарных театров и мобильных трупп. Им написано около 400(!) пьес. Как и Ануй, Дон Нигро обрабатывает мифологические, античные сюжеты, в созданном им цикле «Ифигения», «Клитемнестра», «Электра», «Маддалена» (по мотивам «Медеи») древнегреческие коллизии перенесены в американскую глубинку. Дон Нигро не чурается работы по заказу, так возникла пьеса «Горгоны» для двух возрастных актрис — история конкуренции, дружбы-вражды реальных голливудских звезд, где прототипы легко угадываются. Театр на Васильевском открыл петербургскому зрителю имя Дона Нигро, поставив спектакль «Горгоны» как драму актерской судьбы.

Фотографии Юлии Кудряшовой предоставлены пресс-службой Молодежного театра на Фонтанке

Можно сказать, что пьеса «Звериные истории» была продиктована… зверушками, обитающими вокруг фермы в Огайо, где ведет уединенный образ жизни американский драматург. В послесловии к пьесе он не без юмора пишет: «Я всегда ладил с животными лучше, чем с людьми, несмотря на то, что иногда их ем. Животных, естественно, не людей, хотя в театре каннибализм — достаточно обычное дело». И далее серьезно: «Я не нахожу ничего глупого в попытках найти аналоги человеческих эмоций в природе. Мы — часть природы, хотим мы видеть себя такими или нет…»

Эти идеи вдохновили режиссера Спивака: «Безумие, страх, искушение, одиночество — все это есть в жизни человека. Гармония достигается балансом: на одной чаше весов — юмор, а на другой — грусть. Таков и наш спектакль. Можно назвать его предупреждением: будьте бережнее по отношению к тем, кто рядом, будьте терпимее».

Художник Николай Слободяник создал завораживающе красивый образ спектакля — опустевший пляж, по всем приметам кончилось лето, «осень в смертельном бреду», только падают не листья, а летят, опускаются и поднимаются развешанные над сценой зонтики. Волшебно подсвечивается задник, на котором пляшут силуэты героев спектакля — индюшек, бурундуков, сурков, леммингов… Это все маленькие, беззащитные существа — понятно, что слоны в окрестностях Огайо не водятся.

Фотографии Юлии Кудряшовой предоставлены пресс-службой Молодежного театра на Фонтанке

Театр выполняет пожелания драматурга — никаких зверских ужимок и прыжков, никаких звериных костюмов, образы создаются лишь намеком, легким касанием. Постановка состоит из ряда миниатюр, каждая из которых — отдельный законченный сюжет, посвященный тому или иному зверьку. Семен Спивак стремится прочертить сквозное действие, проводя линии персонажей через весь спектакль — нелепый одинокий утконос просит у всех разрешения «посидеть рядом с вами», лемминги совершают свой бесконечный, бессмысленный бег, порой напоминая «Слепых» Питера Брейгеля.

Необходимо оговориться, что в спектакле действуют два равноценных состава, здесь упомянут представленный на премьере, да простят автора другие артисты. Сценка «Три дикие индюшки в ожидании кукурузных початков» построена на конфликте мечты и реальности, поэзии и прозы. Мечту, естественно, воплощает дама (Алиса Варова): она мечтает играть на саксофоне, грезит саксофоновым деревом. Два диких индюка, собственно, тоже мечтают — о кукурузных початках и вафлях. Константину Дунаевскому и Ярославу Соколову явно пригодились студенческие тренинги на подражание животным, они работают мягко, едва обозначая природные повадки суетливых, глупеньких и любопытных птиц. Образы получаются яркими, узнаваемыми еще до того, как на экране появляется поясняющая надпись. Прожорливые Боб и Джордж убеждают индюшку Пенни что ее затея невыполнима, но в финале пьески раздаются низкие, протяжные звуки саксофона…

Фотографии Юлии Кудряшовой предоставлены пресс-службой Молодежного театра на Фонтанке

Одна из лучших миниатюр — трагикомедия «Попугаи» — тонко, с мягким юмором и грустной улыбкой разыграна талантливыми артистами Сергеем Яценюком и Ириной Полянской. Несмотря на попугайское оперение и узнаваемые птичьи повадки, это, конечно, до боли знакомая история супружеской пары, которая вынуждена делить общее пространство, когда уже не в состоянии существовать вместе и в то же время невозможно жить друг без друга. Когда попугай Ричи бросает своей нежной, трепетной, болтливой Пегги — ну, настоящая женщина! — жестокое «Сдохни», она действительно умирает, обессиленно свесив крылышки, и он бьется в отчаянии над безжизненными телом подруги.

В монологе «Утконос» Иван Мартынов играет отчаяние одиночества, отверженности. Некое пограничное, чуждое всем существо, остро чувствующее невозможность самоидентификации, невозможность ощутить себя полноценным божьим творением: «У меня ощущение, что меня собрали из того, что осталось от других».

Фотографии Юлии Кудряшовой предоставлены пресс-службой Молодежного театра на Фонтанке

В одном из интервью Эмилия Спивак сказала, что ей больше всего нравится играть серую мышь. Но в миниатюре «Мышеловка» ее мышь — очень яркий персонаж. Миниатюра строится как пародия на ток-шоу, мышка — ведущая, а все участники спектакля — восторженная публика. Мышь эмоционально рассказывает, как избежать соблазнов мышеловки. Но когда выключены камеры и софиты, она тихо выходит на опустевшую сцену, и становится понятным, что заговаривала, заклинала она прежде всего себя.

Мышеловка с сыром манит неотвратимо, она становится навязчивой идеей, символом борьбы личности с собой и несвободы от самой себя, своих комплексов. Звучит почти молитва: «Не вводи меня в искушение и убереги от зла. Убереги от…». Естественно, мышеловка захлопывается.

Звери задаются совершенно человеческими вопросами: что есть бог и каковы цели создателя («Великий Бурундучий лабиринт» в исполнении Сергея Малахова). Они подвержены маниям, фобиям и проходят испытание одиночеством, разделяя его только с двойником — зеркальным отражением, темной стороной собственного я («Сурок у окна» в исполнении Александра Андреева).

Самая трогательная и драматичная сценка, это, пожалуй, «Ожидание (Коровы)». Три очаровательные молодые коровки в ожидании чего-то неизведанного кокетничают, танцуют и поют, фотографируются со зрителями. Ксения Ирхина, Алиса Варова, Юлия Шубарева в образе наивных, доверчивых созданий, прекрасно общаются с залом, излучая оптимизм и витальную энергию. Но с каждой репликой становится яснее, что стоят они в очереди на скотобойню… Чтобы лишить нас последних иллюзий, через сцену проносят три распятые говяжьи туши. И тогда наступает время бабуина.

Размышления о боге и смысле эволюции упираются в образ бабуина Эда, убедительно сыгранного Петром Журавлевым. Потомок Великого бабуина, оскорбленный родством с человеческими существами, призывает убивать и убивать — «во имя самого святого Владыки и Создателя. Великого Синезадого Бога бабуинов».

Фотографии Юлии Кудряшовой предоставлены пресс-службой Молодежного театра на Фонтанке

 

Герои спектакля решают экзистенциальные проблемы, их диалоги и монологи наполнены философским смыслом. Их создатель, демиург, он же драматург, судя по всему, исповедует философию идеализма. Все, что происходит, свершается в сознании, недаром в тексте постоянно звучит: что-то в голове, кто-то пробрался ко мне в голову, чужак прячется у меня в мозгу. И не случайно попугаиха Пегги мило щебечет откуда-то извлеченную цитату: «Мир — субъективная выдумка, зависящая от особенностей и ограничений сознания». Мир таков, каким мы его представляем, он зависит от наших побуждений, мыслей и чувств. Нет существа, «который был бы, как остров, сам по себе».

Очеловечивание животных, наделение их разумом, памятью и эмоциями — нередкий прием в художественной литературе. Мир животных оказывается идеальным зеркалом, в котором без прикрас отражается истинная суть человека. Антропоморфное существо становится воплощением добра, любви, верности, маркируя либо отсутствие этих качеств в человеке, либо огромную неудовлетворенную потребность в них, чреватую крайним человеческим одиночеством.

В пьесе Дона Нигро человек из системы координат исключен: общаются между собой только животные в предложенных, нафантазированных автором обстоятельствах, что придает действию и отношениям несколько умозрительный, сконструированный, рациональный характер. Порой автор увлекается «философистикой», как, думается, в миниатюре «Кошки», где актрисы ведут трудноуловимый схоластический спор, вызывая в памяти реплику из «Трех сестер»: «Если же философствует женщина или две женщины, то уж это будет — потяни меня за палец».

Семен Спивак поставил красивый и стильный спектакль, несколько отстраненно-холодноватый, что не очень свойственно этому мастеру. Зато в полной мере проявился один из главных его талантов — умение работать с артистами. В спектакле заняты актеры разных поколений, но практически одной школы. Выпускники курсов Спивака блестяще продемонстрировали свои таланты в локальном пространстве сценической миниатюры. Именно «Звериными историями» Молодежный театр на Фонтанке завершит этот год, приглашая публику погрузиться в магию актерской игры 31 декабря, накануне новогоднего волшебства, которое в очередной раз подарит надежду на лучшее…

Татьяна Самойлова


Ранее на тему Во второй тур конкурса «Театр в объективе» семь молодых фотографов

В Измайловском саду открылась выставка, посвященная артистам-фронтовикам

Два любящих тела на волнах прилива