«Власть всегда торопится — и никуда не успевает»

Содержание политики проиграло форме, и избирательный процесс теперь напоминает политическое казино.


Политические институты в России – симулякры, не оказывающие влияния на реальную жизнь. © СС0 Public Domain

Совсем скоро в России стартует очередная предвыборная кампания, и кандидаты в губернаторы и депутаты по всей стране начнут борьбу за голоса избирателей. Между тем мало кто задумывается, что за любым политиком неизменно стоит политконсультант, чья роль почти всегда остается незаметной. 

Петербургские специалисты в сфере политтехнологий рассказали на круглом столе в «Росбалте» о роли политконсалтинга в России и о том, какое влияние на него оказывает современная управленческая культура.

Александр Юрьев, директор института политической психологии и прикладных политических исследований ЛГУ им. А.С. Пушкина:

Фото из личного архива Александра Юрьева

«Когда речь заходит о политконсалтинге, мы часто слышим из уст власть имущих, что никакой науки здесь не нужно, требуются только прикладные исследования и технологии. Между тем люди, работающие в политике, даже не знают, что все базовые политические конструкции в чистом виде представляют собой наследие Аристотеля, преемниками которого они являются. Мы идем по старым и изученным тропам, проложенным задолго до нас, но тем не менее повторяем ошибки предков — и категорически не хотим с этим считаться. 

С тем, что у нас не признают научное знание в политике, я столкнулся еще в девяностые годы.  И в результате сейчас совершаются те же самые просчеты, которые в свое время делало руководство СССР».

Александр Ершов, политтехнолог, политический психолог:

Стоп-кадр видео

«Сегодня в России существует два типа политтехнологов — те, кто обслуживает властную вертикаль, и те, кто пока еще имеет возможность работать с оппозицией. И у „протестников“ преимуществ больше — „войну“ за молодежь однозначно выигрывают они. А любые попытки власти создать очередной комсомол в лучшем случае превращаются во флэш-моб, где главное — численность и освоение бюджета. 

„Протестники“ побеждают и в соцсетях. В России нет ни одной кампании, в которой провластные технологи — сколько бы они ни создали каналов и сколько бы ни разместили комментариев — одержали бы верх. Проблема в том, что, во-первых, власть не знает, как общаться с населением, а во-вторых, не понимает, как наладить общение на уровне „взрослый — взрослый“. Как в этой ситуации избрать кандидата от власти, не нахимичив на избирательных участках и не создав „игрушечный“ список соперников, — совершенно непонятно». 

Дмитрий Гавра, политолог, заведующий кафедрой связей с общественностью в бизнесе Высшей школы журналистики и массовых коммуникаций СПбГУ:

Фото Игоря Акимова

«В России политконсалтинг так и не стал профессией. Когда базовыми игроками выступают государство и контролируемые властной вертикалью медиаструктуры, профессиональный спрос на политических консультантов попросту невозможен. Сегодня у нас есть некоторая структурированная суперэлита, которая монополизировала запрос и бюджеты на эти услуги. По факту, речь идет о клановости элитного контура политической системы, а от стратегических функций политконсалтинга мы и вовсе сегодня отрезаны». 

Инга Бурикова, генеральный директор Центра социальных проектов «Белый Дом», заведующая лаборатории политической психологии и прикладных политических исследований ЛГУ им. А.С. Пушкина:

«Нам только кажется, что политические институты в нашей стране существуют — но на самом деле это симулякры, не оказывающие никакого влияния на реальную жизнь людей. И задача политтехнологов как раз в том, чтобы помочь их сформулировать. Хотя сегодня они воспринимаются исключительно как люди, которые делают то, что им сказала власть. 

Сегодня сознательный выбор той или иной идеологии или того или иного кандидата со своей программой ушел в далекое прошлое. Избирателю предоставлено такое обилие неинтересных людей, мнений, программ, которые не отражают его жизнь, что когда он приходит голосовать, то решение принимает интуитивно и ситуативно — и оно не связано с его политическими установками. 

Причем такая ситуация складывается не только в России, но и во всем мире. Мне это напоминает некое политическое казино. Содержание политики проиграло, и голоса получают те, кто предлагает публике более понятную и близкую форму. И именно от политконсультантов зависит, удастся ли приблизить адекватное современное содержание к адекватной современной форме». 

Олег Мазур, политический и социальный технолог, PR и GR консультант, историк:

Фото со страницы Олега Мазура в Facebook

«Наше общество находится в стадии номенклатурно-монополистического капитализма. Это особенность и политической системы, и рынка политического консалтинга. К сожалению, мы не можем отказаться в нашей повестке от вечного формата борьбы — причем борьбы не „за“, а исключительно „против“. И именно из-за того, что данная битва в конечном счете идет на уничтожение, исчезает базовая основа капитализма — конкуренция идей, программ и развития. Хотя сейчас главная задача — начать сводить мосты между властью и людьми, и именно с точки зрения созидательного развития».

Мария Коновалова, старший научный сотрудник Института политической психологии и прикладных политических исследований ЛГУ им. А.С. Пушкина:

«Особенность российской политической и управленческой культуры заключается в том, что наша власть всегда торопится — и никуда и никогда не успевает. Все находятся в загнанном состоянии, днем и ночью демонстрируя исключительное трудолюбие. Но когда нужно отреагировать на какую-то проблему — реакции нет, или она поступает с большой задержкой.

Проблема также в том, что наша власть всегда все хочет знать, но при этом постоянно формирует неадекватную картину мира — что напоминает одновременно и имперскую, и советскую традицию. Она страдает головокружением от успехов и не считается с теми опасностями и реалиями, которые действительно существуют. 

Но нужно помнить — в России от любви до ненависти даже не один шаг, а полшага. И то, что казалось таким мощным,  крепким и несокрушимым, в один момент может рассыпаться буквально в руках у тех, кто был так уверен в своей неуязвимости». 

Анна Хмелева