«Простые вещи» для нормальной жизни

Взрослые люди с ментальными особенностями зачастую оказываются в домашней изоляции, из-за чего нередко деградируют.


Про детей снимается много красивых сюжетов, а взрослой жизни людей с ментальными нарушениями как будто нет. © CC0

Даже в таких городах, как Москва и Санкт-Петербург, взрослому человеку с ментальными нарушениями бывает трудно найти постоянное занятие, тем более предполагающее развитие каких-то способностей. У ребенка есть школа. Коррекционная она или общеобразовательная — другой вопрос, но речь идет об обучении как академическим дисциплинам, так и социальным навыкам. 

Чем старше становится «особый» человек, тем меньше для него подобных возможностей. И вот после 18 лет многие молодые люди, не способные к поиску вакансий на открытом рынке труда, оказываются в домашней изоляции, из-за чего нередко деградируют. 

Да, существуют  специализированные колледжи, но подходят они далеко не всем. Выделяются также специализированные защищенные рабочие места, но их очень немного. И есть инициативы некоторых НКО, которые дают шансы ментальным инвалидам выйти если не на открытый рынок, то во всяком случае в открытое пространство общения на равных с любыми другими людьми, а также найти себе дело по душе.

Уже более полутора лет в Петербурге на Васильевском острове существует проект с внешне неброским, но по-своему точным названием «Простые вещи». На сегодняшний день это пять инклюзивных мастерских — керамики, швейного дела, графики, столярная и кулинарная, на базе последней из которых вскоре должно открыться кафе на набережной Фонтанки. 

В эти мастерские ходят 50 человек с разными ментальными нарушениями, но никакого деления по диагнозам в них нет. И в «Простых вещах» вообще стараются их не афишировать, так как это личное дело каждого человека. А смешанная группа каждому дает больше возможностей для развития. 

Большинство из «особых» мастеров — молодые люди  от 20 до 30 лет, живущие дома с родителями. У всех свое расписание посещения — от двух до пяти дней в неделю. В каждой мастерской по два педагога, в керамической и столярной даже по три. Им и «особым» мастерам помогают волонтеры. 

«Началось все с того, что я переехала в Петербург и нашла команду, которая откликнулась на мою идею о том, что в городе нужно открытое пространство для „разных“ людей, — рассказывает руководитель инклюзивных мастерских Мария Грекова. — И основная задача наших мастерских — сделать так, чтобы различия не воспринимались в штыки, а наоборот, чтобы мы находили в этом какой-то ресурс. По образованию я клинический психолог, раньше работала с детьми с особенностями развития, а в какой-то момент встретилась с миром взрослых и поняла, что он мало кому известен — в основном специалистам и родителям таких людей. Это очень узкий круг, и от этого всем плохо — и тем, кто в него входит, и всем окружающим, которые живут в страхе, так как не знают, чего ожидать, например, от взрослого человека с аутизмом. Про детей снимается много красивых социальных роликов, а взрослой жизни людей с ментальными нарушениями как будто нет, как будто человек вырастает и куда-то пропадает».

Приходящие в «Простые вещи» люди с особенностями развития сами выбирают, чем будут заниматься. После удачного собеседования человек первый месяц ходит на разные мастерские и учится всему, знакомится с педагогами, выбирает, что ему больше нравится. Педагоги тоже смотрят, где ему более комфортно. А потом его включают в расписание, и каждый день у человека есть возможность менять сферу деятельности. То есть, как правило, до обеда занимаются в одной мастерской, после обеда — в другой. У каждого мастера есть хотя бы два вида деятельности, которые он может менять в течение дня. 

Но если человек заинтересовался чем-то одним, то может заниматься только этим. Обед, кстати, посетители «Простых вещей» готовят сами — это для них отдельный тренинг. 

«Простые вещи» — не просто способ занять хоть чем-то тех, кто не знает, куда себя деть. Как поясняет Мария, речь идет об адаптации, работе, досуге — то есть приоритеты расставлены именно в такой последовательности. Здесь если человек рисует, он рисует по заданию, если лепит — лепит конкретные вещи. В организацию поступают заказы, так что это, по сути, нормальная работа, хотя и предполагающая определенную степень творческой свободы. 

Например, приходит заказ от компании, которая продает рыбу: нужны «рыбные» игрушки на новогоднюю елку. В графической мастерской создаются макеты рыб, потом они переносятся на штампы и отправляются в керамическую или в столярную мастерскую — в зависимости от материала, из которого в итоге будут сделаны игрушки. 

Эскизы мастера также создают сами, а педагоги просто помогают придерживаться поставленной задачи. 

«Ребята рисуют, мы отбираем те работы, которые получились лучше. Но у них достаточно высокая продуктивность, так что выбор большой» — говорит Мария.

В проект берут тех, кто не смог бы вписаться в открытый рынок труда. Если степень нарушения у человека достаточно легкая и виден его потенциал, то его родителям предлагают обратиться в организации, которые выводят инвалидов на открытый рынок. А среди «особых» мастеров «Простых вещей» есть те, кто получает стипендию, а некоторые — даже зарплату, то есть они по-настоящему трудоустроены. 

Поскольку многое здесь связано с творчеством, среди «особых» мастеров есть несколько человек, которые воспринимают себя именно как художников, и, по словам Марии Грековой, для этого у них есть вполне реальные основания. Так что в «Простых вещах» периодически проходят и выставки. 

Конечно, для кандидатов в мастера есть ограничения. «Простые вещи» не могут принять людей с выраженной агрессией или аутоагрессией. Также очень трудно встраивать в процесс человека, если в силу своего состояния он не может концентрироваться на одном виде деятельности больше пяти минут.

«На самом деле, подходит нам человек и подходим ли ему мы, хорошо видно на собеседовании, так как собеседование — это стресс. Человек приходит, и ты уже видишь, как он ведет себя в критической точке собеседования», — объясняет Мария. 

Так как «Простые вещи» — официально зарегистрированная некоммерческая организация, все заработанные на заказах деньги тратятся на уставную деятельностью. Тем не менее, на сегодняшний день  30-35% расходов покрывается за счет коммерческой составляющей. Остальное финансирование осуществляется благодаря грантам и пожертвованиям. 

Одна из идей, лежащих в основе «Простых вещей», состоит в том, чтобы обычные люди, которые никогда не имели отношения к теме ментальных нарушений и испытывают страх от неизвестности, могли бы иметь безопасное пространство для знакомства с этим миром. «Простые вещи» как раз дают такую возможность. Любой может сюда прийти и либо в чем-то помочь, либо просто пообщаться, либо просто посидеть в углу и понаблюдать за теми процессами, которые здесь происходят.

База «Простых вещей» насчитывает более 150 контактов волонтеров. Им не предлагаются какие-то долгосрочные программы как, например, программа социального года. Человек может приходить и помогать в том режиме, который ему удобен, даже если это три часа в неделю. Когда приходят новые волонтеры, для них проводится вступительная лекция про разные особенности конкретных людей. 

У «Простых вещей» есть и магазин, в котором продаются сделанные «особыми» мастерами предметы. Туда заходят, в том числе, и ничего не подозревающие прохожие, которые так или иначе вступают в коммуникацию с «особыми» людьми. Как правило, никого это не пугает, так как здесь создано действительно безопасное пространство — есть педагоги, работающие с мастерами, есть волонтеры, которых довольно много, и они создают в этой встрече своеобразный буфер. 

Бывает, что, увидев вывеску «Простые вещи», люди по ошибке заходят за шнурками или тапочками, но видят, что это какое-то другое место. До сих пор открытых конфликтов не было, просто некоторые говорили, что ошиблись, и покидали помещение без продолжения знакомства. 

В «Простых вещах» нет никаких провокаций, напротив, очень доброжелательная атмосфера. Как говорит Мария Грекова, «мы просто стараемся жить спокойной, нормальной жизнью».  

Игорь Лунев

«Росбалт» представляет проект «Все включены!», призванный показать, что инвалидность — это проблема, которая касается каждого из нас. И нравственное состояние общества определяется тем, как оно относится к людям с особенностями в развитии.

Проект реализован на средства гранта Санкт-Петербурга.