Несезон 2020: лодки на приколе — или «они утонули»?

Если в 2020 году удастся заработать хотя бы 50% от доходов прошлого года, это уже будет неплохо, считает предприниматель Николай Предтеченский.


«В этом году из-за теплой весны сезон должен был начаться рекордно рано». © Фото из личного архива Николая Предтеченского

Росбалт продолжает цикл «Отверженные» (или — «Отложенные»?) о наиболее пострадавших от кризиса петербургских бизнесах. В конце апреля самое время поговорить о туристической навигации, которая пока так и не началась. 

Нева для Петербурга не просто акватория, она — его «градообразующее предприятие», его магия и один из столпов туристического бизнеса. По числу туристов, бороздящих питерские реки и каналы на корабликах разного размера и комфорта, водный туризм сопоставим с музейным. 

В 2019 году по официальным данным его клиентами были 2,6 млн. человек. 

О цифрах и о том, чем грозит нынешний кризис главному питерскому досугу, в интервью рассказал Николай Предтеченский, чья компания «Теплоходное Товарищество «Петроград» уже 10 лет занимается организацией досуга на речном транспорте. В прошлом году они перевезли около 20 тыс.туристов при помощи 108 судов-партнеров. 

— Можно ли кратко описать рынок водного туризма, как он регулируется, и каковы «доли пирога» между разными судами? 

 — Структуры, регулирующей рынок, официально нет. Есть Агентство внешнего транспорта, есть Ассоциация владельцев пассажирских судов (АВПС), куда входят судовладельцы, есть и частники, у которых буквально один катер — рынок пестрый и несколько застарелый, так как многие «зашли» туда еще в начале 90-х.

В Петербурге более 130 однопалубных теплоходов — мы их называем «канальными», они ходят по рекам и каналам, в том числе по Крюкову и Мойке. Двухпалубных судов класса «Москва» чуть больше 50-ти, они ходят по Неве и к островам, могут выходить в Финский залив к Кронштадту. 

Ну а катеров, яхт и прочих маломерных судов множество — куда больше, чем в Москве. И маршрутов внутри города у нас больше. Вообще наш речной флот лучше развит, он разнообразнее за счет «маленьких», но это не значит, что этот рынок сплоченный или очень дружелюбный.

— Есть ли какая-то средняя цифра клиентов, получивших эти услуги? 

 — Если говорить языком цифр, то по данным АВПС, речь идет о 2,6 млн. человек. Но тут есть вопросы. Они пишут, что из этого числа 1,1 млн. перевезены теми самыми 130 однопалубными судами, которые ходят по рекам и каналам, и официально зарегистрированы.

АВПС сетует, что это на 13% меньше, чем в 2018 году, когда был мундиаль. Но если поделить клиентов на число судов, получится, что каждое судно катало в день всего 70 человек. Это даже не смешно — их должно быть в разы больше, и, видимо есть и неизвестная «подводная часть айсберга». 

Тем более различные органы строго следят за количеством судов, а речной регистр, линейный отдел и инспекция по маломерным судам жестко контролируют оформление документов. Но АВПС не показывает реальные цифры — возможно, из-за налогообложения, возможно, из-за чего-то ещё… 

— Когда обычно начинается «водный сезон» — и какова ситуация в этом году?

 — В этом году из-за теплой весны сезон должен был начаться рекордно рано: одна из крупных компаний собиралась привести первые суда еще 19 марта. Такого еще не было, обычно навигация начинается где-то в середине апреля, чтобы к 25 апреля все уже были «на низком старте».

Но Волго-Балт постановление об открытии навигации убрал, запретив пассажирские перевозки. Как минимум один месяц активности из пяти потерян — обычно сезон длится с мая по сентябрь, и в начале октября все крупные компании, даже при хорошей погоде, сворачиваются и готовят суда к консервации. Поскольку в этом году многие хотели начать аж в марте, в апреле все бы уже как-то работали. 

Были бы туристы из регионов, из Москвы, да и петербуржцы к нам обращались — у меня было несколько заявок на свадьбы на конец апреля-начало мая. Получается, что потеряны минимум два месяца. И сколько продлится запрет, никто не знает. В какой-то момент его признают утратившим силу, но когда это будет… 

Может, к 1 июня, а может — в июле. Кое-кто считает, что навигацию в этом году не откроют вообще…

— А кого среди клиентов больше — иностранцев или «наших»?

 — Примерно поровну. Но это без китайцев, которых очень много. Есть компании, чей бизнес завязан на китайцев. Это такие фольклорные прогулки по Неве с дешевой водкой и фуршетом на двухпалубных теплоходах по сто человек. Китайцев обычно интересует лишь Нева — крейсер «Аврора», Петропавловка, Стрелка — и сама Нева как большая чистая река. А потом — сувенирный магазин с янтарем.

Каналы любит Западная Европа, Америка, которая тоже, видимо, к нам в этом году не доедет… 

Русских обычно много из регионов и из Подмосковья. Для многих это возможность вырваться из дома на 3-4 дня в автобусные туры с посещением Петербурга и Москвы — или только Петербурга. В моем портфеле есть с десяток компаний, которые много лет «поставляют» русских туристов в Петербург. 

— А москвичи?

Москвичи — это больше частные клиенты, они приезжают по работе или просто отдохнуть. Их интересуют небольшие суда до 10-12 человек, что-нибудь особое, вроде яхты в Кронштадт — или на катере на разведение мостов. 

— Корабль — это не только команда, но и люди, связанные с ним опосредованно — сервис, техническая помощь, ремонт… Не говоря уже об организаторах экскурсий и гидах. Можно ли оценить число людей, которые потеряют этим летом доходы?

 — Давайте, условно, 250 единиц разного флота умножим хотя бы на три — это только по экипажу, но ведь есть и другие службы: та же бухгалтерия, продажа туров, реклама, есть гиды, фотографы. Рынок очень емкий.

Можно смело умножать на 6-7 — а это уже несколько тысяч человек, которые теряют не просто доход, но и работу. Для многих она единственная, они ждут сезона, как крепостные — лета, чтобы поработать 5-6 месяцев, а потом «лежать на печи»… 

Я бы, может, и пошутил над этой русской традицией — если бы и моя жизнь не строилась так же. А ведь есть еще горючее, вода и электричество, которые суда потребляют (это уже прямые потери для города), техобслуживание, огромные базы со стапелями, куда суда идут на ремонт. Техники, отделочники, мебельщики, стекольщики делают что-то в салоне — красят, подновляют, и т. д. Это тоже рынок. А сейчас все стоят. Кто-то пытается сменить род деятельности, но обычно это единственное, что они умеют.

— Властям уже писали рестораторы, отельеры и другие «пострадавшие». Пытались ли то же сделать и вы? 

 — В кодах КВЭД о деятельности внутреннего водного пассажирского транспорта есть страница 50.30, к которой вся наша флотилия и относится. По идее, это пострадавшие от нынешней ситуации люди, и они должны что-то получить от государства — дотацию, пособие, выплату, снижение налогового бремени. Но по факту я не знаю ни одного человека, кто бы в это верил.

Нужно предоставить кучу бумаг, а у них не все эти документы есть, что-то может отсутствовать. Да и помощь может оказаться незначительной по сравнению с рисками — не все хотят привлекать к себе внимание.

Весь частный бизнес —малый, средний, любой — сейчас в той ситуации, когда никто не хочет ему помочь. Если город ничего не делает даже для наших «родных» сетей «Буше» и «Теремок» — а это не Макдональдс! —то что говорить о разрозненной флотилии яхт и катеров, которые сейчас находятся в таком состоянии, когда каждый способен думать только о себе. Ожидать, что у нас, как в Европе или США просто возьмут и выплатят людям деньги, не приходится. Как шутят в интернете, выживут только бюджетники. 

— Получается, что все бизнесы, связанные с туризмом, на теле Петербурга как разные органы, где отказ одного отражается на всех — а сейчас у нас прямо-таки полиорганная недостаточность…

 — Совершенно верно. И еще у меня как предпринимателя тревожит, что когда все закончится, многих уже не будет. Думаю, половина закроется. Вместо качественного бизнеса появятся мелкие и плохие агентства, дешевые и плохие рестораны — то, что будет легко открыть, но где не будет качественных услуг. И сравнивать потребителю будет не с чем. 

- Могут ли появиться «кладбища погибших кораблей», если судовладельцы не смогут содержать их в доках или на стапелях?

 — Да, кто-то может бросить старое судно в доке. Такое уже было лет 10-11 назад при разорении некоторых компаний, когда корабли просто пиратствовали на водных просторах. Но это было другое время — думаю, что сейчас пострадает в первую очередь технический флот, обслуживающий большие корабли, или та же ремонтная флотилия, работающая в порту по обслуживанию круизных судов.

— А сколько денег — в виде налогов и отчислений — потеряет город?

 — Помимо прямых потерь, о которых мы говорили, есть и другие убытки. Например, каждый год ужесточаются требования к судам по их эксплуатации, государство придумывает новые правила по безопасности, по спасательным жилетам, по разным конструкциям и оборудованию. И по нашей доброй традиции оказывается, что есть только одна фирма, которая может поставить это оборудование или произвести эти работы.

То есть, давление со стороны властей в части соответствия нормам, потери в доходах за обслуживание судов — все это тоже убытки. Не говоря уже о потери профессионалов — ведь многие уйдут, а найти хорошего капитана однопалубного теплохода трудно уже сейчас. 

— Сколько времени понадобится, чтобы быстро запустить бизнес заново?

 — Как только отменят постановление, водный транспорт уже через неделю выйдет «на рейд». Многие владельцы судов, с которыми я говорил, считают, что если в 2020 году удастся заработать хотя бы 50% от доходов прошлого года, это уже будет неплохо. Хотя, конечно, даже если ограничения отменят, многие клиенты из-за потери доходов в этом году приехать к нам не смогут — ни из России, ни из-за границы.

Беседовала Тамара Иванова-Исаева

 


Читайте также В Петербурге закрылась навигация для маломерных судов

Экс-депутат петербургского парламента объяснил, что мешает Кронштадту вернуть былую славу

Петербуржцам пообещали солнце и 20-градусное тепло