«Поведение всех живых организмов формируется по одним и тем же законам»

Являются ли действия учителя унижающими достоинство, зависит не от метода работы, считает педагог Марина Иванова.


© Фото из личного архива Марины Ивановой

О причинах возникновения расстройств аутистического спектра нет единого в мировом научном сообществе единого мнения нет — разве что все специалисты сходятся на том, что на сегодняшний день не существует какого-то способа излечения от этих нарушений, «таблетки от аутизма». Но обычным людям, которые страдают этими расстройствами, а также их близким, понимание причин, как правило, не так уж и нужно — важнее понять, как с этим жить здесь и сейчас. Дети с аутизмом считаются одной из самых сложных категорий для представителей помогающих профессий. Самой действенной методикой обучения детей с аутизмом многие считают прикладной анализ поведения (ПАП), в основе которого лежит такое направление психологии, как бихевиоризм.

Вы можете ходить по земле, ничего не зная о гравитации. Так же и формирование вашего поведения во всем его многообразии подчиняется определенным законам. Вы о них тоже можете ничего не знать, но суть от этого не меняется. Специалисты по прикладному анализу поведения знают, как они работают. Подробнее о методике, при помощи которой удается взаимодействовать даже с детьми, имеющими очень сложные поведенческие нарушения, рассказывает руководитель центра анализа поведения «Аутека», старший преподаватель АППО, куратор ресурсных классов Марина Иванова.

— Марина, вероятно, у многих читателей, далеких от обсуждаемой нами темы, возникнет вопрос: в чем отличие вашей работы от работы дефектолога?

— Дефектолог работает с научением, а не с поведением. С поведением дефектолог работает интуитивно. У поведенческих специалистов две большие сферы деятельности — обучение навыкам (так же, как и у дефектологов) и коррекция поведения (то, чего у дефектологов нет). И у нас две эти сферы идут вместе.

Скажем, у меня как бы барометр — пока ребенок сотрудничает со мной, «стрелка» находится в секторе обучения, как только он сотрудничать перестает, «стрелка» немедленно перемещается в соседний сектор, и я начинаю коррекцию поведения ребенка. То есть я понимаю, что делаю и какого результата хочу добиться.

— Специалисты по ПАП ставят очень конкретные цели, называют сроки, за которые этих целей собираются достичь. Как можно заранее знать, как пойдет тот или иной реабилитационный процесс?

— Процентов на восемьдесят можно достичь поставленных целей. Просто для разных детей это будет разное количество целей и разные периоды времени, за которые они будут достигнуты. Если ребенок сложный, с тяжелыми множественными нарушениями развития, я поставлю ему три цели на год. То есть вопрос ответственности — это вопрос оценки возможностей и фокусирования на поставленных целях.

— А если у ребенка не только РАС, но и глубокая умственная отсталость?

— ПАП также может быть эффективен. Есть фундаментальная наука, которая делится на экспериментальный анализ поведения и прикладной. Первое — лабораторные исследования, во время которых открываются существующие законы, второе — это то, что после публикаций о подтвержденных методах мы, практики, берем в работу. И, кстати, сфера применения ПАП гораздо шире, чем только при работе с детьми с аутизмом: это и образование обычных детей в обычных школах, это и политика, и адвокатура, и обучение людей с последствиями черепно-мозговых травм, инсультов. Сейчас активно развивается OBM — Organizatonal behavior management, то есть это методика управления персоналом на предприятиях. Это отчасти похоже на то, чем занимаются HR, но с более научным подходом к управлению результативностью.

У меня есть метафора: специалисты по ПАП — как бы механики от научения. Скажем так: нам не очень важно знать, чему конкретно предполагается научить того или иного человека. Если мы возьмем обычный класс, где есть учитель математики, у которого тридцать учеников, из которых двое отличники, замотивированные на учебу, а остальные просто сидят в классе, то специалист по ПАП, не будучи сам математиком, может сделать так, чтобы большинство детей были тоже замотивированы на то, чтобы хорошо выучить математику. Хотя, конечно, ПАП не ограничивается управлением мотивацией.

— Как можно рассказать о ПАП людям, ничего о нем не знающим?

— Как в любой науке, в двух словах это не опишешь, но если совсем грубо, то есть процессы подкрепления, наказания и гашения. То есть у любого поведения есть три варианта последствий. Гашение — это не подкрепление и не наказание, но это и не всегда игнорирование. У поведения любого живого организма есть всего четыре функции, по крайней мере, сейчас нам известно о четырех: доступ к желаемому, привлечение внимания, избегание нежелательного и самостимуляция.

Самостимуляция — это не только когда дети трясут руками и вокализируют, но это и когда вы курите, делаете татуировки, щелкаете колпачком от ручки или накручиваете волосы на палец, качаете ногой. То есть это процессы возбуждения или торможения нервной системы. Соответственно, как будет выглядеть гашение, зависит от функции поведения. Для доступа к желаемому и привлечения внимания гашение будет равно игнорированию, для избегания гашение будет продолжением требований, для самостимуляции это будет так называемое сенсорное гашение, то есть блокирование сенсорных ощущений.

Например, ребенок в магазине подходит к кассе и требует у мамы, чтобы она ему купила шоколадку, при этом кричит. Если мама купит ему шоколадку, она подкрепит это его поведение, если она сделает ему выговор или даже накричит на него, это будет наказанием, если мама продолжит общаться с кассиршей, а требование ребенка проигнорирует, это будет гашением.

Но если ребенок пытается избежать чего-то нежелательного, например, не хочет заниматься — например, по какому-то нелюбимому предмету — то если педагог поведение ребенка проигнорирует, то получится, что он это поведение подкрепит: ведь он получает как раз то, что и хотел — его игнорируют, значит, не заставляют заниматься. А если педагог, не обращая внимания на капризы ребенка, говорит: «Реши вот этот и этот пример», это будет в такой ситуации гашением. То есть мы не игнорируем человека, мы можем игнорировать его поведение.

Специалист по поведению прежде всего выявляет функцию поведения человека в различных условиях и в зависимости от этой функции использует различные виды последствий. Если нужно, чтобы это поведение происходило чаще, интенсивнее или регулярно, мы будем его подкреплять, если нужно, чтобы поведение прекратилось, мы будем использовать наказание или гашение. Выбор между наказанием или гашением зависит от степени опасности поведения. Если у нас нет времени работать с поведением, то будет использовано наказание, если время есть — то гашение.

— Основная претензия к ПАП тех, кто эту методику не приемлет — что это работа не с причинами, а со следствиями, дрессировка. Как Вы можете это прокомментировать? Не унизительна ли эта практика для обучающегося человека?

— Да, нас, бихевиористов, обвиняют в том, что мы не интересуемся личностью, свободой воли. Но это неправда. Вот, например, механик не занимается библиотечными каталогами. Так же и мы — у ПАП своя сфера применения. Мы работаем с поведением, то есть с тем, что видно. А с приватными событиями, с тем, что под кожей человека, работают другие специалисты.

Про дрессировку — для меня это давным-давно перестало быть обидным сравнением. Как я уже сказала, поведение всех живых организмов формируется по одним и тем же законам — как не бывает отдельной физики для людей и отдельной физики для собак. Разница в том, что животных при дрессировке часто обучают навыкам, которые им не нужны в их естественной жизни. Естественно, при дрессировке часто используются наказания, хотя их характер на совести каждого отдельного дрессировщика.

У поведенческих специалистов есть этический кодекс. При обучении ПАП сорок часов уделяется этике — это обязательная часть курса, она нужна для того, чтобы корректно взаимодействовать с клиентами. И когда говорится о наказании, то нужно понимать, что мы имеем в виду под этим словом — это не значит, что мы ребенка бьем или ставим в угол. Это вообще не какой-то акт, а процесс, который снижает то или иное поведение в будущем. У нас специфические процедуры наказания, которые не имеют ничего общего с насилием, унижением.

Являются ли действия педагога унижающими человеческое достоинство, зависит не от метода работы, а от личности. Плохой специалист, не важно, поведенщик или дефектолог, может задвинуть ребенка столом и кричать: «Сидеть! Мы еще не все прошли!». Хороший будет заботиться о том, чтобы урок проходил весело, интересно и с пользой.

Мы работаем с социально значимым поведением, обучаем детей тому, что им будет критически необходимо в жизни. Если это низкофункциональный человек, который не может контролировать свои физические процессы, то будет неэтично не обучать его пользоваться туалетом, этот навык качественно изменит и его собственную жизнь, и жизнь его семьи. Если это высокофункциональный человек с синдромом Аспергера, у которого, возможно, нет каких-то бытовых проблем, но есть проблемы социально-коммуникативные — например, он зацикливается и говорит на свою любимую тему, надоедая окружающим, то мы будем учить его, как правильно вступить в коммуникацию, как поддерживать диалог, как выйти из диалога, если тема перестала быть интересна людям, находящимся рядом, или ему самому. То есть ставятся цели, которые изменят качество жизни человека.

— А насколько прогнозируема в вашей работе неудача? И в каких случаях?

— Я здесь могу говорить только о своем опыте и ни в коем случае не распространяю его на опыт других представителей моей профессии. У меня возникла неудача с ребенком, у которого не было аутизма и интеллектуальных проблем, но были психиатрические проблемы. Все, что мы делали тогда, не работало. Но, может быть, в то время у меня не хватало компетенции.

А второй случай моей неудачи — это подросток с очень глубокой умственной отсталостью, сочетавшейся с другими тяжелыми нарушениями, то есть это был человек, который просто сидел, смотрел в пространство, шевелил большим пальцем ноги, и больше никаких реакций на внешний мир у него не наблюдалось.

— Правильно ли я понимаю, что если в обучении ребенка начинают использовать ПАП, то это меняет уклад жизни всей семьи?

— Да, абсолютно. Я знаю большое количество семей, в которых ПАП стал частью жизни. Где один или оба родителя, а иногда и старшее поколение прошли курсы ПАП и стали осознанно относиться к поведению и научению своих детей, стали использовать большое количество визуальной поддержки, альтернативную коммуникацию, использовать функциональный подход в случае возникновения нежелательного поведения. И это всегда дает большой прогресс у детей и облегчает ежедневную жизнь всей семьи.

Но, к сожалению, так происходит не всегда. Мы, специалисты, работаем в этом направлении. Я приветствую, когда родители присутствуют на наших занятиях, когда выполняют наши домашние задания. Конечно, есть семьи, которые просто приводят к нам на занятия детей и потом забирают их — как и с другими помогающими профессиями. Для нас это, естественно, проблема — ведь мы прикладываем много усилий, чтобы научить чему-то ребенка, и нам важно, чтобы эти навыки поддерживались в семье. Мы проводим тренинги для родителей, но не всегда этого достаточно, здесь еще большое поле для работы.

Беседовал Игорь Лунев

«Росбалт» представляет проект «Все включены!», призванный показать, что инвалидность — это проблема, которая касается каждого из нас. И нравственное состояние общества определяется тем, как оно относится к людям с особенностями в развитии.


Читайте также Новое отравление в детсаду — теперь в Кузбассе

В Петербурге отчим пять лет насиловал падчерицу

Россию обвинили во «лжи» о вакцинации на Украине