Блогосфера - все новости
26 мая 2020, 14:35
1705

Сергей Медведев. Моральный выбор времен пандемии

© Фото — Иван Петров

Сейчас, когда война за карантин уже, кажется, везде закончена, карантины в той или иной форме были введены в большинстве стран, независимо от политического режима, и отрицатели карантина ведут арьергардные бои, крича о преступлениях, за которые ответят архитекторы глобального локдауна, настало время взглянуть на поле битвы и понять, о чем, собственно, люди спорили. Потому что речь шла не просто о конкретных политических шагах, а о философских системах взглядов — даже если их носители этого не осознают.

По большому счету, здесь сталкиваются утилитаристская этика максимизации общего блага («коллективный иммунитет»), либертарианская этика недопустимости ограничения индивидуальной свободы (карантин морально неприемлем) и кантовская деонтология, говорящая о приоритете человеческой жизни и достоинства над предполагаемыми коллективными благами.

Основное противоречие здесь между утилитаризмом и кантианством, и характерно, что утилитаристская парадигма коррелирует с неолиберальной: сторонники «невидимой руки» рынка и противники государственного вмешательства точно так же являются сторонниками «невидимой руки» вируса и противниками карантина. Антикарантинщики взывают к биологическому порядку, по сути, к естественному отбору, социал-дарвинизму («те, кто должен помереть, помрут») — к тому же отбору, что призван был сделать рынок, отсеяв тех, кто «не вписался».

С другой стороны, кантианский взгляд полнее всего выразил Хабермас, заявивший в интервью, что «усилия государств по спасению каждой человеческой жизни должны иметь абсолютный приоритет над утилитарным взвешиванием негативных экономических последствий», что в целом также согласуется с социально-либеральной этикой Джона Ролза. Для них основной нормативной силой и фундаментом социального порядка является жизнь и достоинство каждого индивида — в пределе, кантовская логика требует спасения даже безнадежно больных: здесь кантовская деонтология стыкуется с медицинской, с основополагающим понятием автономии пациента. Это, собственно, вопрос о том, стоит ли социальный порядок на экономике или на этике индивидуального достоинства: что мы боимся разрушить и что хотим сохранить в первую очередь.

И что характерно, подавляющее большинство правительств выбрали гуманитарную этику, даже если она означала экономический коллапс, способный породить гуманитарные же проблемы — сохранение нормативного консенсуса послевоенного Запада оказалось важнее экономических (пускай порой и рациональных) соображений. Я здесь не спорю о рациональности и долгосрочных перспективах каждой из стратегий, я говорю именно о сегодняшнем моральном выборе, который стал возможен только в 21 веке — тридцать или пятьдесят лет назад такое невозможно было себе представить, правил коллективный интерес.

И с третьей стороны, приходят либертарианцы, для которых свобода выше человеческой жизни, и говорят: чувак, где моя свобода? Интересно, что с ними сходятся левые критики типа Агамбена, которые также видят в карантинах наступление тотальной биовласти и чрезвычайного положения, которое останется с нами и после эпидемии — ослепленный собственными пророчествами о «голой жизни» и биополитическом концлагере, итальянский философ договаривается чуть ли не до конспирологии в духе Трампа и вакцины от Гейтса — хотя смешно было бы ожидать что чрезвычайное положение будут способны удержать Италия с ее распадающимся правительством или испанские социалисты.

И что совсем уже смешно, по их следам приходят диванные резонеры, сетевые борцы с цифровыми пропусками, которые до того не были замечены ни в свободолюбии, ни в свободомыслии, и точно так же стучат кулаком по столу, требуя снятия карантина и возвращения собственных прав. Тоже своего рода философия: ресентимент обиженных.

Но в целом, повторю, промежуточный итог таков: человечество не одолело вирус, не получило иммунитета, не изобрело вакцину, низверглось в спираль рецессии — но при этом зафиксировало важную моральную позицию, кантовскую логику абсолютного примата (а не относительной полезности) индивидуальной жизни, которая может стать более прочной основой будущего возрождения, чем иллюзорный экономический рост.

Сергей Медведев, журналист, профессор ВШЭ

Истории о том, как вы пытались получить помощь от российского государства в условиях коронакризиса и что из этого вышло, присылайте на адрес COVID-19@rosbalt.ru