Блогосфера - все новости
21 октября 2020, 18:11
1086

Сергей Маркедонов. Макрон использует конфликт в Нагорном Карабахе, чтобы напомнить о себе

© Фото с сайта www.kremlin.ru

Валери Буайе, французский сенатор (представляет департамент Буш-дю-Рон) заявила о необходимости признания независимости Нагорно-Карабахской республики. Более того, она предложила внести соответствующий документ в верхнюю палату национального парламента Франции. По справедливому замечанию востоковеда Станислава Тарасова, «факт во всех отношениях примечательный. Впервые за последние тридцать лет резолюция с признанием независимости Нагорного Карабаха будет обсуждаться в парламенте великой державы, постоянного члена Совета Безопасности ООН, что политически укрепляет эту идею». Но означает ли такая инициатива действительные подвижки в плане международной легитимации непризнанной НКР?

Валери Буайе-известная фигура в контексте «армянского вопроса». Она была инициатором законопроекта, предусматривающего уголовное наказание за отрицание геноцида армян в Османской империи. В 2011 году Буайе посещала Нагорный Карабах, за что была внесена в «стоп-лист» в Баку. Многие годы она последовательно выступает за укрепление отношений с Арменией. Но и помимо Буайе Франция известна своим «армянофильством». На территории этой страны проживает многочисленная диаспора, численность которой оценивается в 350-500 тысяч человек. Наиболее крупные общины зарегистрированы в Париже, Лионе и Марселе (в последнем из этих трех городов Буайе была вице-мэром). Среди выдающихся граждан Франции, имеющих армянские корни, такие персонажи, как режиссер Анри Верней, шансонье Шарль Азнавур, футболисты Юрий Джоркаефф и Ален Богоссян. И сюжеты армянской истории (включая память о трагедии начала ХХ века, широко представлены во французском кинематографе, литературе и искусстве. Взять хотя бы фильм Вернея «Майрик» («Матушка»). Армянские лоббистские структуры также традиционно активны, хотя и по оценкам многих экспертов и публицистов, излишне фокусируются на исторических темах.

Однако активность французской дипломатии (и даже ее известную категоричность, если принять во внимание, заявления президента Эмманюэля Макрона, на фоне российских и американских оценок) в начале октября 2020 года только этими факторами не объяснишь. Париж выступает оппонентом Анкары на средиземноморском направлении. Это касается, как всего комплекса греко-турецких и турецко-кипрских отношений, так и Ливии. Можно в этом же контексте вспомнить и предыдущие заявления официальных французских лиц относительно невозможности вступления Турции в Евросоюз. Сегодня на карабахском направлении Франция видит очередное проявление турецкого наступления в Евразии. И это не соответствует ее представлениям о том, как должны развиваться процессы в этом регионе. Помимо этого, лично президент Макрон пытается заявить о себе, как лидере «объединенной Европы», которая на фоне пандемии коронавируса выглядит далекой от идеалов подлинного единства целей и ценностей. И активность на ниве мирного процесса в Карабахе для французского президента — это возможность напомнить и о себе, и о потенциале Парижа.

Такие шаги тем более важны, поскольку ощутимых достижений по урегулированию в Донбассе нет, а на косовском треке США явно опережают Европу. Тем более, у предшественников Макрона на Кавказе уже был определенный опыт относительно успешной модерации, если вспомнить про посредничество президента Николя Саркози между Тбилиси и Москвой. Для Макрона самое время обратиться к этому опыту, естественно, не делая рекламы бывшему главе государства. В качестве сопредседателя Минской группы ОБСЕ такое беспокойство более, чем оправдано. И тут мы можем отметить большую гибкость президента Франции по сравнению с той же Ангелой Меркель. На фоне паузы, возникшей в отношениях между ЕС и Кремлем, Макрон сам инициирует разговор с Владимиром Путиным именно по Карабаху.

Все это, конечно, не означает ни успеха в признании НКР, ни прорывов в деле мирного урегулирования. Однако Париж, очевидно, пытается использовать острый конфликт в Карабахе для внешнеполитической активизации.

Сергей Маркедонов, политолог