Книги не горят?

Сожжение книг в Коми взбудоражило общественность как символический жест, очередной симптом болезни общества, где "уничтожение" стало трендом.


© СС0

Широкий резонанс получила информация о том, что в библиотеках учебных заведений Коми сожгли книги, изданные при поддержке ставшего "нежелательным" Фонда Сороса. Сообщается, что уже преданы огню 53 книги, которые находились в библиотечном фонде Воркутинского горно-экономического колледжа. Такая же участь, по данным СМИ, ожидала книги из Ухтинского государственного технического университета и Воркутинского политехнического техникума.

Представители Минобразования Коми выступили с опровержением этой информации. Там заявили, что книги Фонда Сороса, признанного нежелательной организацией в России, изъяты, но не сожжены. Однако интернет-портал «7х7», ставший источником этой информации, продемонстрировал официальный ответ из министерства образования и молодежной политики региона, где говорится именно о «сожжении» книг.

В республике Коми никогда ранее не была распространена практика сожжения книг, считает председатель республиканской правозащитной комиссии «Мемориал» Игорь Сажин. Как заявил общественник корреспонденту «Росбалта», признанные вредными или ненужными книги прятались или распродавались из библиотек, но не уничтожались.

«В советское время книги, которые объявлялись вредными, может, частично уничтожались, но вообще клались в спецхран. Я, как студент исторического факультета, один раз даже получил доступ в спецхран. Потом, в перестройку, доступ туда был открыт, и туда произошел повальный заход людей. Там, например, оказались некоторые энциклопедии, в которых были биографии Троцкого, Рыкова, Бухарина – деятелей, которые считались врагами народа. Мы с коллегой даже перефотографировали целую энциклопедию, потому что боялись, что спецхран опять закроют», – рассказал Игорь Сажин.

По словам правозащитника, не слышал он об уничтожении книг в республике и в девяностые годы. «Знаю, что библиотеки устраивали распродажи, на них можно было купить труды Маркса, Ленина. Я, помнится, даже что-то покупал», – отметил Игорь Сажин.

Борьба с книгами методом их сожжения является путем в варварство и дикость, считает депутат Госдумы Дмитрий Гудков. «Известная цитата: там, где сначала сжигают книги, потом сжигают и людей. Это какое-то средневековье. Вам могут не нравиться какие-то идеи, но чтобы сжечь книги – это уже просто запредельный уровень варварства. По моему мнению, вообще никакие книги сжигать нельзя. Но проблема в том, что у нас в стране сейчас в целом идет падение культурного уровня, потому что государство объявило культуре войну. Все приличные люди выдавливаются из системы, а на их место приходит мракобесие. А когда приходит мракобесие, то меняется в целом атмосфера в стране. Те люди, которые ранее постеснялись бы это делать, теперь начнут еще и фотографироваться и позировать на фоне сожженных книг», – констатировал Дмитрий Гудков.

По мнению депутата, проблема видна в том, что государство если не поддерживает, то, по крайней мере, и не препятствует таким выходкам. «Такие вещи должны бы пресекаться, и должна быть создана определенная культурная матрица, где подобные вещи воспринимались как маргинальные и дикие. Но в обществе больном такое никого не удивляет, кроме аудитории фейсбука – вот что меня возмущает и расстраивает. Мракобесие и маргинальность становятся нормой», – заметил Дмитрий Гудков.

История с якобы имевшим место сожжением книг в Воркуте напоминает своеобразный имиджевый акт, полагает член совета межрегионального профсоюза «Учитель» Андрей Рудой. Как заявил педагог, сама практическая необходимость в сожжении книг вызывает у него вопросы.

«Мы не в тот век живем, когда сожжение книг может как-то переломить информационную ситуацию. Те же самые книги можно отсканировать и выложить в Интернет. И если к ним будет интерес, то их полстраны сможет прочитать в любом случае», – заметил Андрей Рудой.

Профсоюзный деятель подчеркнул, что остаются неясны заказчики и выгодоприобретатели всей этой истории. «Насколько известно, то ли был, то ли не был какой-то указ на уровне города Воркуты. Если был, то это, возможно, какое-то желание чиновников выслужиться, показать свой патриотизм, какой-то бонус заработать. В целом, ситуация больше похожа на некий имиджевый пиар-ход, потому что реально она не могла ничего принести ни фонду Сороса, ни властям РФ, кроме какого-то пиара», – не исключил Андрей Рудой.

Писатель и общественный деятель Дмитрий Быков тоже не исключил, что сожжение книг было сделано намеренно, чтобы произвести демонстрационный эффект. «Это подтверждает мою концепцию, что в России существует общество спектакля. Смыслов нет, а есть символические жесты. Вот оказалось недостаточно запретить книги, изъять их – ведь этого не заметит никто. Кому-то надо было совершить символический жест, имеющий совершенно отчетливую традицию», – заметил Дмитрий Быков.

Писатель в то же время призвал не драматизировать произошедшее в Воркуте на фоне других важных событий, например, уничтожения «санкционных» продуктов питания. «Я не стал бы преувеличивать трагизм этого жеста, потому что он вторичен. Но то, что он продолжает линию уничтожения сыров, на мой взгляд, кощунственную, это совершенно очевидно. Я бы не стал говорить, что это такое уж кощунство на фоне уничтожения еды. Я хоть и сам с книгами связан и сам их пишу, но все-таки уничтожить еду в стране, где голодают в детдомах и домах престарелых – это гораздо большее кощунство», – уверен Дмитрий Быков.

Денис Леонов