Падаем медленно, но постоянно

Внешние шоки остаются, а внутренние проблемы не решаются. Значит, кризис — это надолго, полагает экономист Игорь Николаев.


У государства уже нет таких возможностей, как во время кризиса 2008—2009 годов и даже в 2015 году, говорит эксперт. © Фото ИА «Росбалт»

По данным Центробанка России, снижение ВВП страны в первом квартале 2016 года составило 1,7-2%. Ожидания роста цен на нефть пока не оправдываются, кризис продолжается. Что ждет экономику России и не придется ли ее властям, подобно правителям Северной Кореи, призывать жителей снова быть готовыми «есть корни растений»? О природе отечественного кризиса и прогнозах по поводу его глубины и продолжительности в интервью «Росбалту» рассказал директор Института стратегического анализа Игорь Николаев.

— Как вы оцениваете ситуацию в российской экономике на данный момент? Что улучшилось и ухудшилось за последнее время?

 — Ситуация такая же, как и прежде. Показатели медленно ухудшаются. Что касается месячных показателей, допустим, февральских, то там был зафиксирован небольшой рост промышленного производства на 1% только потому, что это високосный февраль и, соответственно, в нем на один день больше. Поэтому и показатели по нему немного выше, чем обычно. Так что со стопроцентной уверенностью можно говорить, что этот небольшой прирост по отдельным видам экономической деятельности (промышленности, сельскому хозяйству, грузообороту) имел место благодаря чисто календарному фактору. В високосных 2004-м, 2008-м, и 2012-м годах по февралю была та же картина.

По другим отраслям, к сожалению, мы в минусе. В частности, это касается реально располагаемых денежных доходов. Их падение почти на 7% в годовом выражении должно волновать. Существенно снижается и оборот розничной торговли. Его падение за год (на тот же февраль, по сравнению с февралем 2015 года) составило примерно 6%.

Таким образом ситуация не обвальна, но все же медленно ухудшается.

— Говорят, что есть какие-то позитивные сдвиги, но мы видим, что, например, происходит в банковской сфере — ВЭБу, одному из институциональных банков страны, потребовались многие миллиарды рублей господдержки.

 — Ему, конечно, помогут (смеется)… хотя должен сказать, что в целом по банковской системе запас прочности еще имеется. Но надо учитывать, что у государства уже нет таких возможностей накачивать деньгами финансовую сферу, как это было во время кризиса 2008—2009 годов и даже в 2015 году.

Если посмотреть тот антикризисный, по сути, план, который был утвержден правительством 1 марта (хоть он и не называется антикризисным), то там помощь банкам значительным образом снижена. Но, повторяю, пока эта сфера не внушает серьезных опасений, хотя и там проблемы тоже растут. Потому что, когда ухудшается ситуация в экономике, это ведет к уменьшению кредитного портфеля. В условиях, когда и государство говорит, что у него тоже денег нет, чтобы помогать, это означает, что ситуация и в банковской сфере точно улучшаться не будет.

 — А если сравнить положение в банковской сфере во время кризиса 2008—2009 годов и сейчас, когда было хуже?

 — Тогда была массированная подпитка банков со стороны государства, и они на том кризисе даже заработали (и очень неплохо). Сейчас этого нет. Хотя тогда казалось, что там все очень остро и очень плохо. Сегодня, мне представляется, что, несмотря на видимый покой, ситуация в этой сфере похуже, чем тогда. Хотя бы потому, что банки сегодня не получают таких денег, которые они зарабатывали в тот кризис.

— Как известно, российский бюджет на этот год сформирован из расчета цен на нефть 50 долларов за баррель, однако уже три месяца они остаются в районе 40 долларов. Хотелось бы услышать ваш прогноз по ценам на нефть.

 — Я думаю, что оптимистичные ожидания по этому поводу пройдут. Выяснится, что намеченная на 17 апреля встреча в Дохе (Организация стран экспортеров нефти — ОПЕК плюс Россия) никаких существенных результатов не принесет. Запасы нефти и нефтепродуктов в мире растут, темпы экономического роста США и Китая продолжают снижаться, и цены на нефть отыграют назад. Поэтому в течение года цена на нефть будет колебаться в диапазоне 30-40 долларов за баррель.

— Есть ли что-то, кроме нефти, что может стимулировать российскую экономику сегодня?

 — Тут все очень просто, во всяком случае, на словах. Надо идти от существа российского кризиса. Это структурные проблемы, отягощенные внешними шоками в виде падения цен на нефть и западных санкций. Цены на нефть, как я сказал, останутся низкими, санкции в обозримой перспективе, похоже, тоже остаются. Соответственно, нужны структурные реформы. А вот с этим проблема. У власти, у правительства, здесь нет понимания. Мало говорить, что надо «слезать с сырьевой иглы», когда столько лет мы на ней сидим, и во многом время упущено. Вопрос, как будем слезать?

Надо, например, увеличивать долю малых предприятий в экономике. Как мы будем это делать, если реально их число уменьшается? Нам обещают не повышать налоги на малый бизнес, заявляя, что социальные выплаты с него повысят только с 2018 года. И этим пытаются успокоить мелких предпринимателей. Но на самом-то деле для них это звучит, наоборот, как угроза. Какой предприниматель в здравом уме будет вкладывать средства в производство, если через полтора-два года по нему жахнут налогами?

Таким образом констатируем, что внешние шоки остаются, а внутренние проблемы тоже не решаются. Значит, вся эта морока с кризисом — надолго.

— Плюс наши внутренние проблемы могут усилиться благодаря внешним — не так давно МВФ дал негативный прогноз развития мировой экономики в ближайшее время.

 — Совершенно правильно, я об этом даже не говорю. Мировая экономика циклична. Сейчас она на фазе роста. После последнего циклического кризиса прошло уже 7 лет. Но такие кризисы происходили в мире с периодичностью 7-12 лет. Так что, действительно, через пару лет и мировая экономика войдет в стадию депрессии. То, что происходит сейчас в Китае — снижение темпов его экономического роста — предвестник этих процессов. И это станет дополнительным негативным фактором для российской экономики.

Беседовал Александр Желенин