«Депутатов не просили принимать такие законы»

Госдума убрала из антитеррористического закона Озерова-Яровой далеко не все одиозные поправки.


Парламентарии согласились дополнить и без того внушительный список запретов и ужесточений законодательства. © Фото с сайта duma.gov.ru

Пакет из двух антитеррористических и антиэкстремистских законопроектов, прозванных общественностью по имени его соавторов «законом Озерова-Яровой» (Виктор Озеров — глава комитета Совета Федерации по обороне и безопасности, Ирина Яровая — глава комитета Госдумы по безопасности и противодействию коррупции) нижняя палата российского парламента решила рассмотреть в пятницу — в самый последний рабочий день своего шестого созыва.

В итоге во втором и третьем, окончательном, чтениях пакет заручился поддержкой около 300 депутатов из «Единой России» и «Справедливой России».

Две другие думские фракции, КПРФ и ЛДПР, почти в полном составе проголосовали против. «Непонятно, зачем принимать этот закон так срочно, он не готов, мы только утром смогли ознакомиться с поправками», — возмущался на заседании коммунист Юрий Синельщиков. А либерал-демократ Алексей Диденко и вовсе заявил, что люди «не просили депутатов принимать такие законы».

«Закон Озерова-Яровой», выглядит, пожалуй, одним из наиболее репрессивных из тех, что были приняты депутатами за последние пять лет. По слухам, речь идет о коллективном творчестве Совбеза РФ, ФСБ и депутата Ирины Яровой, к которым на этапе внесения законопроектов в Госдуму присоединился сенатор Виктор Озеров. «Злые языки» на Охотном ряду рассказывают, что Яровая согласилась подписаться под этой инициативой якобы из-за ее неудачных переговоров по включению в федеральный список на выборах в Думу от «Единой России», которая рекомендовала ей попробовать свои силы в одномандатном округе на Камчатке. Между тем, друзья депутата в спецслужбах вроде как пообещали замолвить за нее слово, решив таким образом вопрос с переизбранием.

Примечательно, что на днях к подписантам нового закона присоединился также глава комитета Госдумы по международным делам Алексей Пушков, который не сумел выиграть праймериз «Единой России», но, как говорят на Охотном ряду, всерьез рассчитывает на включение в предвыборный список партии прямо на предвыборном партийном съезде.

Скандал вокруг законопроектов разразился в начале недели, когда общественность узнала о том, что поправками ко второму чтению депутаты (в обход прямого конституционного запрета) вознамерились фактически ввести институт лишения российского гражданства, а также ограничить выезд из страны.

Однако в итоге эти поправки исчезли из текста проектов также молниеносно, как и появились. По некоторым данным, депутаты передумали вводить такие ограничения из-за вероятности лишения российских паспортов жителей Крыма, четверть которых сохранила украинское гражданство, а также «тоже россиян» в странах СНГ, Абхазии и Южной Осетии.

Этот факт не отменяет того, что в законах осталось много других репрессивных норм. Самые главных из них связаны с правом спецслужб получать доступ к звонкам и переписке граждан при помощи средств сотовой связи, мессенджеров, соцсетей, электронной почты и вообще любого сайта, который кодирует информацию. За отказ предоставить ключи шифрования депутаты предусмотрели штрафы до 1 млн рублей.

«У ФСБ все равно нет столько людей, чтобы всю эту информацию обрабатывать», — предложил отменить норму депутат Госдумы Дмитрий Гудков. Он также выступил и против принятия других положений, обязующих операторов связи, мессенджеры и соцсети хранить информацию о трафике и создавать базы обмена звонками и сообщениями пользователей.

Так, согласно новому закону, операторы связи должны будут хранить информацию о фактах приема, передачи, доставки и (или) обработки голосовой информации, текстовых сообщений, изображений, звуков, видео- или иных сообщений пользователей услугами связи в течение трех лет, а мессенджеры и соцсети — один год. Для последних вариантом первого чтения предусматривался также трехлетний срок, но депутаты в итоге смягчили требования в самый последний момент.

Представитель правительства в Госдуме Александр Синенко попытался было убедить депутатов сократить срок и для операторов сотовой связи, но те его просьбу не учли. Между тем, Синенко заявил, что трехлетний срок «избыточен, необоснован и повлечет необходимость больших расходов для компаний».

Хранить переписку, разговоры, фотографии пользователей и т. д. компании должны будут до шести месяцев, причем они должны начать это делать уже в ближайшие дни. Порядок, сроки и объем хранения такой информации позднее установит правительство РФ. Гудков подсчитал, что из-за смягчения первоначальных требований операторы связи и провайдеры сэкономят порядка 150 млрд долларов, но как минимум 50 млн долларов им придется потратить в любом случае.

«Вы понимаете, что бизнес, вместо того, чтобы улучшать качество связи, будет заниматься ерундой, потому что эти требования никак не помогут в борьбе с терроризмом? Мало того, рано или поздно вся эта информация попадет на „черный рынок“, ваша переписка тоже там окажется. А эти огромные убытки лягут на плечи граждан, которые просто повысят тарифы за пользование услугами связи», — сказал депутат.

В ответ зампред профильного думского комитета Эрнест Валеев, который представлял депутатам проекты во втором чтении, лишь заявил, что все «сроки хранения информации согласованы».

Безуспешно депутаты пытались отменить и другие репрессивные нормы проектов — об очередном ужесточении антиэкстремистского законодательства, увеличения с нынешних 22-х до 32-х числа составов уголовных преступлений, ответственность за которые наступает с 14 лет (в том числе, за недонесение о готовящемся преступлении) и т. д.

При этом никто из депутатов не заметил, что законе осталась нетронутой норма, расширяющая возможности властей вводить режим контртеррористической опасности (КТО). Он позволяет серьезно ограничивать права и свободы граждан, начиная со свободы передвижения, для предотвращения терактов и минимизации их последствий. Новый закон позволяет вводить режим КТО не только, например, в случае захвата власти или вооруженного мятежа, но даже при «посягательстве на жизнь государственного или общественного деятеля».

Елена Земскова