Власть и народ: конфликт интересов

Россияне осознали, что правящим элитам безразличны их проблемы. Пропасть между «верхами» и «низами» уже ничем не заполнить.


© Фото Александры Полукеевой, ИА «Росбалт»

Большинство жителей России — 72% — считают, что интересы властей и народа не совпадают. По данным «Левада-центра», половина граждан, пришедших к такому выводу, объясняют, что «власти живут за счет населения, их мало волнует, как живет народ». Еще 19% уверены в отсутствии обратной связи между теми, кто принимает решения, и простыми гражданами.

Действительно ли настолько велик разрыв между желаниями людей и действиями властей — и к чему это может привести?

Анатолий Баранов, публицист, главный редактор «ФОРУМ.мск»:

Фото Анвара Галеева

«72% недоверия власти — это еще очень оптимистично получилось у „Левада-центра“. Я думаю, что на самом деле все еще и покруче — процентов 95.

Собственно говоря, а что такого сделала власть в последнее время, чтобы можно было говорить о доверии к ней? Одной только пенсионной реформы, когда буквально грубо „кинули“ целые поколения, уже достаточно, чтобы говорить о недоверии. Ну, представьте, вы всю жизнь работали, вам исполняется 60 лет, и тут вам говорят: знаете, а мы решили условия наших отношений пересмотреть, вы не выходите на пенсию. Если бы с вами так поступила какая-нибудь частная фирма, вы бы, наверно, очень сильно возмутились. А государству, получается, можно?

Долго ли такая ситуация будет длиться? На самом деле у нас власть давно сидит. И может еще посидеть. Потому что между общественным недовольством и, скажем, массовым протестом, который мог бы что-то поменять, — дистанция довольно большая. А на выборах наша власть умеет ловко мухлевать. На последних выборах все кандидаты, которые шли от „Единой России“, пошли как самовыдвиженцы. Для чего? Чтобы обмануть избирателя. Что и получилось: часть таких самовыдвиженцев прошла, стала депутатами, и тут же они стали депутатами фракций „ЕР“.

Реально власть не заслуживает народного доверия. Сколько она при этом сможет продержаться? При буржуазной демократии такие вопросы обычно решаются на выборах, а в режиме буржуазной диктатуры — только в рамках жесткого противостояния с обществом. Но пока что такого жесткого противостояния нет, поэтому эта ситуация может и продлиться».

Федор Бирюков, директор Института Свободы, политик:

 

Фото из личного архива Федора Бирюкова

«Такое отношение народа к власти или, в политическом смысле, — нации к государству — вполне оправдано, поскольку в России существует колоссальное социальное расслоение. Оно во многом аналогично американскому сценарию, когда есть верхушка, некоторая „золотая прослойка“, которая владеет большинством богатств, властью, которая неприкосновенна, не отвечает за свои действия перед законом, и есть остальная масса народа, которая держится на „подножном корму“. И даже в США сейчас неспокойно. Идет битва между сторонниками нынешнего президента, самим Трампом и его оппонентами, постоянно висит угроза импичмента, а кроме политических баталий происходят социальные протесты, беспорядки на межнациональной почве. В России тоже сложилась аналогичная кастовая система, когда ультрабогатые владеют абсолютно всем, в том числе правом на власть, на экономические движения, а населению остается только право платить налоги и отвечать за огрехи власти.

Но современная российская элита во многом еще и унаследовала пороки, недостатки поздней советской элиты. Представители нынешней власти — выходцы из той элиты, поэтому мы имеем хронические болезни, которые дают свои рецидивы. Мы сейчас во многом находимся в положении, аналогичном концу Советского Союза, концу перестройки, началу РФ, когда большинство народа тоже не доверяло официальной власти.

Зарплатная политика в России не то, что желает лучшего, но, по сути дела, критическая. И постоянная ситуация с выборами, когда одни и те же партии, имеющие „лицензии“, получают свои мандаты, а любая другая точка зрения отвергается, — тоже влияет на настроения в обществе.

До критической точки еще есть какое-то время, и поэтому власть пока может сделать шаги навстречу народу, поменяться. Если на думских выборах 2021 года прекратится постоянная административная гонка за результатами правящей партии, если парламент изменится концептуально и политически, то это может повысить доверие населения к власти. Если этого не произойдет, то процесс войдет в необратимую стадию, мы окажемся на пороге очередных несвоевременных, очень разрушительных, неконструктивных перемен в случае отказа государственной машины отвечать на вызовы времени и налаживать диалог с населением, с нацией.

России нужна новая молодая политическая кровь, новый взгляд, возможно, какая-то государственная дерзость, которая позволила бы оставить за плечами все негативные моменты, увидеть, выстроить и пойти по пути вперед, в будущее. Пока мы, к сожалению, видим, что бывшая элита КПСС, которая стала либерально-бюрократической, давит все подобные начинания и предпочитает держать монополию на власть.

Чем дольше болезнь сохраняется в потаенном виде, тем сильнее будет рецидив в будущем. Этого не хотелось бы. Проблемы нужно решать по мере поступления, а не консервировать и потом решать их на грани катастрофы».

Валерий Соловей, доктор исторических наук, политический аналитик:

Фото из личного архива Валерия Соловья

«С одной стороны, у нас есть данные „Левада-центра“, а с другой, завтра-послезавтра появятся данные ВЦИОМа, которые будут утверждать, что все с точностью наоборот, что 70% населения доверяет государству.

Но если говорить о реальности, то мне кажется, что именно социология „Левада-центра“ абсолютно точно воспроизводит динамику массового сознания, точно схватывает его срез.

С точки зрения людей, которые занимаются качественной социологией, данные вот этого соцопроса, а также других — тут надо смотреть вкупе с запросом на перемены и с долей людей, которые считают государство врагом, — мы находимся накануне грандиозного прямого политического столкновения между властью и обществом. И от социологов я впервые услышал такие формулировки, как „это неизбежно“.

Есть признаки очень серьезных перемен. Вопрос лишь в том, когда они реализуются. Социологи говорят, что в следующем году это перейдет в открытую фазу. Я не исключаю, что и в конце этого года мы сможем что-то увидеть.

Происходит ухудшение социально-экономической ситуации, недоверие растет, то есть все тренды касательно будущего — негативные. Ну и, заметим, что растет протестная активность. Наблюдаемые данные свидетельствуют о беспрецедентном увеличении протестной активности в РФ».

Даниил Коцюбинский, кандидат исторических наук:

Фото из личного архива Даниила Коцюбинского

«Ресурс выживания такого режима, при котором мы живем, достаточно обширен. Единственное, что может угрожать такой системе — давайте назовем ее авторитарной, — это переворот. Переворот либо революция. Но для того, чтобы произошла революция — „бархатная“ или не бархатная — нужно, чтобы эту революцию тоже возглавил какой-то отряд, делегированный элитами. То есть все равно необходим раскол элит. Революции никогда не побеждают просто так, придя снизу. Они всегда в истории остаются под названием „бунт“, и, как правило, оказываются подавленными. А те революции, которые оказываются успешными, возглавляются отколовшейся частью элиты. Либо же происходит просто элитарный дворцовый переворот.

Каковы перспективы того и другого в современной России? Очень невелики, потому что элиты в целом состоят из людей, прекрасно понимающих, что в их интересах сохранить статус-кво. Ибо любая перемена этим элитам ничего не гарантирует, наоборот, ставит под угрозу все накопления, материальные и статусные, которые они успели сделать в эпоху Владимира Путина.

Другое дело, что существует такой прецедент, как переворот против Павла. Эпизод с Павлом I может быть использован для того, чтобы прогнозировать даже не очень полезный непосредственным участникам, но — неизбежный переворот. Что произошло? На протяжении нескольких лет в дворянских элитах распространялось восприятие Павла I как неудачника, безумца, как человека, при котором жить невозможно, который не дает спокойно одеваться, дышать, танцевать и вообще наслаждаться жизнью. И самое главное — ведет себя как тиран, но нестрашный. При Павле I не было, по сути, никаких казней. Стояли по всему Петербургу виселицы, но на них висели только фамилии тех офицеров, которые за какие-то нарушения были отправлены в Сибирь. По меркам XVIII века — это имитация террора, а не террор. И вот все это привело к тому, что даже те, кто окружал Павла I, согласились, что надо свергнуть царя. В итоге, непосредственные участники заговора, скорее, потеряли, чем приобрели. Пален оказался в отставке, Беннигсен оказался в отставке. Выиграл Александр I, но вот те, кто помогал ему совершить переворот, удовольствовались мягкой формой понижения. И все равно они в это дело вписались, потому что чувствовали, что, если не они, значит, совершат переворот другие, а они еще и будут обвинены, что не вовремя переметнулись.

Поэтому если и дальше в стране будет развиваться вот это неконтролируемое брюзжание, если все больше Путин будет казаться неудачником и таким нестрашным тираном, если будут преследовать каких-то несчастных блогеров или одиночных анархистов, а не оскаливать зубы на элиты и общество в целом — а я плохо понимаю, как это могло бы сейчас выглядеть, — то тогда создадутся условия для такого иррационального дворцового переворота.

Либо — что мне кажется даже более вероятным — режим может использовать что-то вроде „крымского фокуса“. То есть предложить обществу какой-то новый вариант роста популярности нынешнего хозяина Кремля за счет того, что он презентует обществу какую-то обманную болеутоляющую пилюлю».

Дмитрий Ремизов