Лев Шлосберг: «Большая глупость — выталкивать политика из легальных структур»

Лидер псковского «Яблока» рассказал о выборах в государстве-имитации, своей опасности для власти и планах на будущее.


«Когда ты уже не в стенах парламента, то можешь говорить вещи, которые там никогда бы не сказал». © Стоп-кадр видео

Оппозиционный политик Лев Шлосберг в эфире программы «Большой брат» (ведущий — Алексей Волошинов) прокомментировал ситуацию со своим отстранением от выборов в Госдуму и заксобрание Псковской области и рассказал, что остается убежденным сторонником изменения политического строя через электоральные процедуры.

— Вас сняли с выборов по закону, который имеет обратную силу. С этим как-то можно бороться?

— Да. Конституция это напрямую запрещает. Когда в прошлом году «сломали» Конституцию, перед этим ее «избив», стало понято, что она утратила статус «священной коровы» государства. Когда над ней можно вот так надругаться, то дальше с ней можно делать все, что угодно. Никто даже не спросит, что запрещено. Это ведь документ, в который внесли 400 с лишним поправок. Это теперь «черновик», в который можно регулярно вносить сотни изменений. Конституция, де-факто, перестала быть основным законом государства.

Обратное действие закона запрещено во всех цивилизованных конституциях мира. Грубо говоря, вы перешли дорогу на красный свет. Вас оштрафовали на 500 рублей. Проходит какое-то время и появляется закон: все граждане, перешедшие дорогу на красный свет в течение минувшего года, поражаются в избирательных правах и не могут принимать участие в выборах три года. Возникает вопрос: как можно совершать действие, если его последствия не прописаны?

В моем случае мы дойдем до Конституционного суда. Там будет обжаловаться не решение Верховного суда о моем не допуске к выборам, а норма 157 ФЗ, которая допускает его обратную силу. Я не испытываю иллюзий насчет того, в каком состоянии находится наше конституционное правосудие, но будет очень интересно посмотреть, что сделает КС, соотнося этот закон с 54 ст. Конституции.

— Вас отстранили от выборов на три года за «причастность к деятельности экстремистской организации». Какие планы на будущее?

— Заниматься политикой. Я депутат 10 лет, а до этого я 20 лет занимался политикой, не будучи депутатом. Еще позанимаюсь политикой без депутатского мандата, если не удастся в суде восстановить свои права.

— На прошлой неделе вы сказали интересную фразу: «После того, как меня отстранили от выборов, я стал опаснее для власти». О чем это?

— Депутат — это человек, включенный в систему. Большая глупость — выталкивать политика из легальных политических структур. Из власти. Например, из законодательного собрания области или Государственной думы. Глупо отправлять его в «чистое поле» заниматься публичной политикой.

— Но это часто происходит у нас…

— Часто. И это большой риск. В этом поле можно радикализоваться. Можно утратить какие-то полезные навыки. Я 10 лет работал в Законодательном собрании Псковской области на постоянной основе. У меня есть обширный опыт законотворческой работы. Он помогает постоянно повышать свою форму.

Депутат, работающий в парламенте, обязан общаться с представителями других политических сил. Сидят там депутаты от «Единой России», коммунисты, жириновцы, «эсэры». И сидит «Яблоко». Мы общаемся между собой. Это парламентское общение всегда человека ограничивает. Там есть определенные устои парламентской жизни, которые ты соблюдаешь по умолчанию.

Когда ты не в стенах парламента, ты становишься более свободным политиком. Ты можешь говорить вещи, которые в парламенте иногда и не скажешь.

— Почему политиков выдавливают из легального поля? Так поступили с Гудковым, Галяминой. Теперь и с вами.

— Мы живем в государстве-имитации. Парламент — имитация. Ведущие государственные структуры, в том числе суд, являются имитацией. Стоит большой красивый дом. Написано «Суд». Не верь глазам своим. Там что-то другое. Или написано «Правительство». По закону — сосредоточение всей власти. Но в соседнем квартале есть еще здание. На нем табличка: «Администрация президента». И почему-то все идут туда.

Когда человек высказывает альтернативную точку зрения и получает возможность делать это с парламентской трибуны — это означает, что есть избиратели, поддерживающие такую позицию. Это показывает, что не все люди согласны с властями.

Например, почти 20 млн россиян проголосовали против поправок к Конституции. Сколько депутатов Государственной думы в трех чтениях проголосовало против этих поправок?

— Против — ни одного, но в последнем чтении целая фракция воздержалась.

— Воздержались, когда общество стало давить на депутатов, но ни одного голоса против. Это говорит о том, что парламент не является зеркалом общества. В обществе совершенно другая структура мнений. У 20 млн человек в Думе нет своих представителей. И мы не знаем, сколько на самом деле голосовало против.

Власти, при этом, хотят, чтобы Государственная дума и региональные парламенты сплошь состояли из тех, кто не выступит публично против них и даже не проголосуют. Не помню точно цифры, но не более 70 депутатов региональных парламентов по всей стране проголосовали в прошлом году против внесения поправок в Конституцию. Это говорит о том, что и региональные парламенты «заасфальтированы». Пробиться в них очень трудно.

Для властей важно сказать: посмотрите, как много людей доверяет «Единой России», есть еще несколько партий, которые мы уважаем, ценим, сидим с ними за общим столом, а все остальные — аутсайдеры. Это люди, у которых нет политической позиции. Нет влияния. Их позиция не важна, и мы можем не считаться с ними. Это уничижение оппозиционной точки зрения является очень серьезным политическим и психологическим давлением на людей. Знай, ты почти один. У тебя нет представителя, у тебя нет защиты. Уезжай или молчи.

— У этого кризиса политической системы, маховика репрессий есть где-то финальная точка?

— У «полицейского государства» и политических репрессий нет финальной точки. Начало «красного террора» — это осень 1917 года, сразу после революции и фактически одновременно с выборами в Учредительное собрание. Прошло 20 лет и выяснилось, что страна привыкла к отдельным точеным репрессиям. Все пришло к знаменитому приказу по НКВД о ликвидации «антисоветских элементов», который подписал нарком Ежов летом 1937 года. Когда наступили системные репрессии, все это восприняли, как решение властей.

Обратите внимание: этот приказ был подписан наркомом внутренних дел. Не Политбюро принимало решение о начале полномасштабных политических репрессий, а силовик.

Спустя 80 лет в нашу страну вернулась ситуация, когда политические решения об участии или неучастии кого-то в выборах, о признании или не признании СМИ «иностранным агентом» принимает силовая спецслужба. Конкретно, ФСБ. Выполняет абсолютно не свойственную ей по закону функцию.

Силовики не должны заниматься политикой. У них есть вопросы безопасности, вопросы правопорядка, вопросы следствия, вопросы общественной безопасности. И ничем другим они заниматься не могут. Политики принимают решения, а эти структуры обеспечивают стабильность и безопасность.

Что мы получили вместо этого? Начиная с 2020-го года, мы получили предоставление реальной политической власти силовикам. Когда политическая власть переходит к силовикам, это означает, что маховик репрессий начинает раскручиваться уже за рамками легальных структур. Потому что, когда спецслужбы планируют политические репрессии, они выполняют политическую функцию, чего категорически не должно быть.

Я не могу сказать, что сейчас просматривается точка, где эта «машина» накушается, напьется крови и остановится. Каждый виток репрессий порождает новые репрессии, в том числе против тех, кто их начинал. История советского террора показала это настолько ярко и многократно, что просто диву даешься, как эти люди не изучали наше прошлое.

— Какой политический субъект и как может это остановить?

— Ответ очевиден. Он записан в Конституции в 3-й статье. Единственным источником власти в России является ее многонациональный народ. Высшим проявлением непосредственной власти народа являются референдум и свободные выборы.

Выборы! Когда в парламенте, (для начала в парламенте), будут представлены люди, которые отличают гражданское общество от полицейского государства, и отличают функции светских властей от обязанностей силовых структур.

Власть боится выборов, потому что с их помощью на самые разные должности могут быть избраны политики, составляющие им реальную альтернативу и конкуренцию. Чем занимаются власти? Они уничтожают выборы. Выхолащивают их.

— Как раз на тему выхолащивания выборов. Одним из главных символов минувшей избирательной кампании стала история с тремя кандидатами Вишневскими в Санкт-Петербурге. Хоть это и не новый прием, но выглядело все очень отталкивающе…

— Видел футболку с надписью «Б.Лазаревич.В.» (смеется). Мы все — Лазаревичи. Если серьезно, то эта история очень ярко показывает отношение политтехнологов власти к людям вообще. Вопрос даже не в том, за кого они держали избирателей, перед которыми было три Вишневских, а в тех двоих, которые переименовались. Кем нужно быть, чтобы согласиться на такое? Как они должны себя чувствовать морально?

Они скоро откажутся от нового имени и фамилии, но представим себе, что кто-то из них собирается вновь баллотироваться. В каждую избирательную комиссию они будут обязаны представлять документы, подтверждающие смену имени и фамилии. Как в одну сторону, так и в другую. Это для них станет вечной историей. Как нужно относиться к своей семье, к родителям, к себе самому? Это самая чудовищная часть истории.

Видимо, человек получил очень настойчивые рекомендации это сделать, ему предъявили весьма существенные аргументы, которые, вероятно, исчисляются в определенных цифрах. И человек на это пошел. Люди тратят на это жизнь. Это показывает уровень общественных нравов. Это ужасно.

Записал Петр Годлевский

Полный выпуск программы смотрите на канале «Росбалт News»


Читайте также Возможно, это были последние выборы

«Исчерпал себя»: молекулярный биолог Нетесов рассказал о мутации штамма «дельта»

Почему Украина не идет на поклон к «Газпрому»