Киргизия запрещает русский язык

Документов на русском языке в Киргизии больше не будет. Говорят, местная власть таким образом ищет симпатии националистов. Тем не менее, это сильный удар по позициям РФ, которая вкладывает в Киргизию миллиарды. Москва молчит.


© Александр Шахназаров

Рвущаяся в Таможенный союз Киргизия запретила использование русского языка в делопроизводстве. Говорят, это «всего лишь» форма борьбы местной власти за симпатии националистического электората. Но русскоязычным от этого не легче, да и в целом это - удар по позициям РФ, которая реализует в Киргизии миллиардные проекты и тратит массу денег на адаптацию дичающих киргизских мигрантов. Москва молчит.  

13 марта премьер-министр Киргизии Жанторо Сатыбалдиев подписал постановление, о внесении значительных изменений в закон «О государственном языке КР». Вступление документа в силу означает, что русский язык, называемый в Конституции Киргизии «официальным», больше не будет употребляться в делопроизводстве, которое будет полностью переведено исключительно на  киргизский язык.  

Аналогичные документы подписал в начале марта президент страны Алмазбек Атамбаев. Поправки, принятые им относительно закона «Об официальном языке», то есть о русском, были расценены русскоязычными гражданами страны как антиконституционные. С возражениями по поводу решения главы государства выступил также Русский объединительный союз соотечественников, функционирующий в Киргизии. Но ситуацию это не изменило.  

Националистическая риторика входит во все большую моду среди значительной части киргизской политической элиты Киргизстана.  И депутаты киргизского парламента и некоторые другие политики все чаще и чаще прибегают к заявлениям о необходимости отказа от русского языка, мотивируя эти заявления необходимостью развивать киргизский язык. «Закон «О госязыке» направлен не на ущемление русского языка, а на развитие киргизского», - заявил сегодня на заседании парламента спикер Асылбек Жээнбеков. «Не стоит политизировать языковой вопрос», - добавил он.  

Но как его не политизировать, если на днях депутат киргизского парламента Надира Нарматова  отказалась выступать на русском языке, на мероприятии с участием западных экспертов, притом что параллельный перевод обеспечивался только с русского на английский. «Мы все-таки в Киргизстане живем, и я буду говорить на киргизском языке», - заявила она. Само собой разумеется, ее выступление большинство присутствующих не поняли.  

Все это вызывает весьма неоднозначную реакцию в обществе. Простые люди в большинстве считают, что поправки большого влияния на их повседневную жизнь не окажут – население и государство в Киргизии давно живут как будто в параллельных мирах.  

Однако с недавнего времени президент разрешил местным советам издавать нормативные правовые акты исключительно на киргизском языке, и это уже касается всех. Правда, такое право местные советы получают только при условии проживания на территории соответствующей административно-территориальной единицы преобладающего числа лиц, основным языком которых является киргизский. Но кто и как это будет решать? 

Как же при этом понимать постоянную риторику киргизского руководства о стратегическом партнерстве с Россией? Ведь на фоне создания совместных предприятий по строительству ГЭС на реке Нарын и ускорения процедур вступления Киргизии в Таможенный союз, поправки, ущемляющие права русскоязычных, выглядят вызывающе. Особенно если учесть, что Киргизия не Украина, и уговаривать ее вступить в Таможенный союз россиянам не нужно: Бишкек сам туда рвется, поскольку наполнение его бюджета во многом зависит от размера топливных пошлин, которые в ТС ниже, и от трансграничной торговли ширпотребом.  

Впрочем, пример соседнего Казахстана, где также началась активнейшая кампания по вытеснению русского языка, показывает: можно быть членом Таможенного союза и проводить антироссийскую внутреннюю политику. Эту точку зрения подтверждает и политолог Азамат Темиркулов: «Казахстан, где позиция по отношению к русскому значительно более жесткая, своим примером доказывает, что можно вытеснять русский язык, не жертвуя экономическими выгодами в отношениях с Россией».  

«Не надо искать причины во внешней политике, - говорит бишкекский политолог Марс Сариев. – Они носят исключительно внутренний характер. Сейчас оппозиция активно завоевывает симпатии сельского электората, который уже не знает русского языка, используя националистическую риторику. Вы посмотрите, что пишут оппозиционные киргизскоязычные газеты, в частности принадлежащие Дастану Сарыгулову, да и не только ему. Постоянные упоминания о том, что Киргизией управляют русскоязычные и «иноязычные» политики. Для власти это угроза, но власть, к сожалению, предпочитает не моделировать ситуацию в стране, а только реагировать на действия оппонентов. Позиция не самая умная, но правительство в Киргизии действует именно так. Я склонен предполагать, что все эти перипетии вокруг русского языка связаны с попыткой руководства страны перехватить у оппозиции инициативу и получить лояльный электорат».   

Голоса в защиту русского языка в органах власти Киргизии еще звучат. Так, депутат Дастан Бекешев, выступая в парламенте, сказал: «Перевод делопроизводства на госязык ущемляет мои права. Я на 100% лишен зрения и сейчас читаю законы на русском языке с помощью специальной голосовой программы. Аналогичной программы для киргизского языка нет. И если все делопроизводство без должной подготовки начнет вестись на киргизском, такие, как я, к примеру, не смогут работать в госорганах».  

Реакции на эти события со стороны МИД РФ, ФМС РФ, органов Таможенного союза, ОДКБ и прочих ведомств, имеющих дело с киргизской документацией, нет.  

Александр Шахназаров