Власти Латвии не хотят диалога

Русская община Латвии борется за возможность получения образования на русском языке. При этом многие активисты этого движения считают, что одновременно следует требовать и демократизации политического режима в стране.


© Фото их архива Виктора Гущина

Штаб защиты русских школ Латвии 10 апреля организовал в Риге шествие, в котором приняли участие около 300 человек. Они передали петицию, адресованную главе правительства Лаймдоте Страуюме и министру образования и науки Ине Друвиете с требованиями отмены планов по дальнейшему ограничению образования на русском языке. Есть ли реальные перспективы того, что голоса  говорящих по-русски будут услышаны? Об этом мы беседуем с координатором Совета общественных организаций Латвии, директором Балтийского центра исторических и социально-политических исследований  Виктором Гущиным.

- Виктор Иванович, а какова сейчас в Латвии ситуация с возможностью получения образования на русском языке, и ухудшилась ли она по сравнению, скажем, с периодом 10-летней давности, когда и начались все эти реформы?  

- Речь идет, конечно, о школьном образовании, потому что в государственных вузах на русском языке не учат вообще. С тех пор, как в 2004-м началась эта реформа, в «русских» школах, а среднее образование в Латвии получают в течение 12 лет,  60% времени обучение идет на латышском и 40% - на русском.  Надо сказать, что инициатива перевести к 2018 году вообще все школьное образование на латышский язык появилась в январе, когда формировался нынешний кабинет министров. Министр образования Ине Друвиете приняла этот «наказ» очень близко к сердцу и вот уже с 1 сентября соотношение языков обучения должно измениться на 80 на 20.

Мы не просто просим оставить «все как и было, а ставим вопрос шире, требуя отменить все ограничения на право обучаться на русском языке, обеспечив одновременно в школах качественное изучение латышского языка как отдельного предмета.

- А вот сегодня такой усредненный школьник, закончивший русскую школу, достаточно хорошо владеет государственным языком?

- Ну, не как родным, конечно, но вполне прилично владеет. Но знаете, какая сейчас наметилась тенденция? Так всю молодежь уже затюкали, впихивая латышский в их головы, что пошло просто отторжение самого языка, который сам по себе ни в чем не виноват. Зная государственный язык, многие молодые люди просто отказываются на нем говорить, что называется «из принципа».

- А если не «из принципа»: может, юноше или девушке даже выгоднее заканчивать обычную латышскую школу, ну или вот такую, где все «80 на 20»? В конце концов, родной русский они при этом не забудут, зато владение государственным облегчит возможность поступления в латышские университеты.

- Да, некоторые родители так и поступают. Отдают своих детей в латышские школы, но даже если потом молодой человек закончит университет, то у него очень мало шансов найти работу. Здесь все очень... устроено под своих. Если ты не латыш, то будь ты хоть семи пядей во лбу и формально гражданином — либо уезжай в Европу, либо ищи работу в «русской» фирме. Трудовые коллективы здесь формируются преимущественно по национальному признаку. Поэтому говорить о каких-то равных возможностях просто глупо. Если хочешь чего-то добиться на этом пути, то нужно стать «большим» латышом, чем сами латыши.

Впрочем, сейчас и качество образования в Латвии резко ухудшилось, да и представителям «титульной нации» работать просто негде. Самые популярные места работы для выпускников школ — супермаркеты. Какая там наука, музыка и культура! Промышленности давно нет, знаменитой когда-то Рижской киностудии тоже нет... Да лучше сказать, что есть: перечислять придется недолго.  Сейчас Латвия еще как-то держится на плаву, получая деньги от ЕС, но вечно жить так нельзя.  А стало быть у такого государства и его граждан попросту нет будущего.

- Тем не менее, акцию свою вы провели, вероятно, рассчитывая на какой-то отклик?

- Как ни странно, даже премьер вдруг откликнулась, заявив, что никаких планов по сворачиванию обучения на русском языке у правительства нет. Но это вранье: давайте посмотрим, под чем подписались представители партий правительственной коалиции. А в коалиционном договоре черным по белому написано: к 2018 г. русских школ быть не должно.

На самом деле мы вообще ни на какой ответ от латвийских властей даже не рассчитывали. Министр Друвиете публично неоднократно заявляла, что диалог с русской общиной возможен только при одном варианте: когда мы садимся за стол переговоров для того, чтобы обсудить, как лучше, как безболезненнее окончательно перевести русскую школу на латышский язык обучения. Естественно, что при такой постановке вопроса, нам разговаривать не о чем.

- Но если вообще не вести диалог, то как можно хотя бы показать, что власти Латвии не хотят прислушаться к национальным меньшинствам?

- Вот именно — можно только показать, что латвийские власти ничего не хотят. На них после этого можно только «жаловаться» — в Европу, и надеяться, что там на это обратят внимание и как-то надавят.

11 лет тому назад я впервые начал говорить о том, что, выдвигая только лозунги в защиту сохранения русской школы, русскую школу сохранить нельзя. В государстве, где последние всеобщие выборы состоялись 18 марта 1990 года, а после этого они  опять же проводились только «для своих», о какой демократии можно вообще говорить?

24 года у власти в Латвии находятся  ультраправые, националистические  партии. Причем представительство крайних радикалов в правительстве и в Сейме год от года  становилось все больше и заметнее.  Для того, чтобы эту тенденцию изменить, нужно менять основную цель, которую мы перед собой ставим. Именно поэтому я исходил и исхожу из того, что такой новой целью является всеобщая демократизация политического режима Латвийской Республики и демократизация государственной идеологии. Основными лозунгами сегодня должны стать требование возврата к проведению всеобщих выборов, демократизации государства, запрета неонацисткой идеологии и организаций, которые пропагандируют эту идеологию.

При этом я прекрасно понимаю, что с учетом ситуации на Украине, подобная радикализация требований в наших условиях может привести не к Евромайдану, а к тому, что государство продолжит закручивать гайки. Я вижу это на примере закрытия телеканала РТР, на примере обсуждения поправок к уголовному закону о том, что люди, которые отрицают факт оккупации Латвии Советским Союзом в июне 1940 года, могут быть осуждены на срок до 3-х лет.

- Скажите, а как вообще восприняли в Латвии события вокруг Крыма?

- Еще до 16 марта по инициативе Русского союза Латвии в Риге состоялись шествие и пикет в поддержку добровольного выбора народа Крыма. Думаю, что подавляющее большинство русской лингвистической общины Латвии и даже какая-то часть латышей восприняли итоги референдума и затем решение России о воссоединении с Крымом не просто одобрительно, а с огромной радостью, с чувством гордости за страну и с огромной надеждой на то, что Россия больше не позволит издеваться над собой так, как это было при Ельцине, что Россия станет наконец-то сильным государством, и это обстоятельство заставит власть имущих не только в Латвии, но и других странах изменить свое отношение к русскому национальному меньшинству.

Что касается реакции латышской части общества, то я бы не сказал, что все латыши как один протестуют против так называемой «агрессии» России. Я думаю, что СМИ сознательно искажают ситуацию.

Ну вот хотя бы один пример, непосредственно Крыма вроде бы не касающийся. 29 марта мы провели выездное заседание Совета общественных организаций в Резекне. Это восток страны, Латгалия. Предполагалось, что мы будем обсуждать там вопросы координации наших действий в связи с празднованием 70-й годовщины освобождения Латвии от немецко-фашистских  оккупантов, подготовки и проведения Дней русской культуры и др.  К этому времени не только латышские, но и, причем в первую очередь, западные СМИ уже называли Латгалию «латвийским Крымом», имея в виду, что Россия может также присоединить к себе эту территорию, так как по причине экономической запущенности этого региона, а также в силу того, что там много русскоязычных, якобы именно Латгалия может поставить вопрос о проведении референдума по вопросу воссоединения с Россией. И когда мы отправились в Резекне, за нами сразу увязалась телевизионная группа латышского телеканала ТВ-З,  передача «Ничего личного».

Ради бога — нам скрывать нечего. Мы взяли с собой 2 венка, чтобы возложить их у памятника Освободителям Резекне и на месте расстрела мирных жителей, книги для местной библиотеки. Все это, в том числе и встречу в русском театре латышские телевизионщики подробно снимали, а потом, когда на ТВ вышла передача, выяснилось, что центральной темой наших обсуждений была тема  Украины,  референдума в Крыму! Наша поездка была представлена как работа подрывных русских  организаций по расколу латышского общества, по отделению Латгалии от Латвии...  Мы тут же отреагировали публикацией в газете "Вести сегодня", но латыши нашего протеста не заметили.

- Все же, в заключение, давайте вернемся к теме, которая послужила поводом для нашего разговора. Верите ли вы в то, что русские школы будут сохранены, и что отношение к русскоязычным со стороны властей Латвии изменится?

- Сегодня, увы, внутри государства диалог по этому вопросу невозможен в принципе, потому что у власти находится праворадикальная, причем не просто националистическая, а с откровенным нацистским душком элита, которая ни за что не отступит от той цели, которую она перед собой поставила. Сегодня переговоры возможны только с Западом, с международной общественностью. Если давление со стороны Запада не вынудит наши власти изменить свое отношение к русской лингвистической общине Латвии, то ничего и не изменится.

Беседовал Александр Кривенков