Белоруссия: такая стабильная и такая противоречивая

Туристические поездки не дадут россиянам понимания того, как выглядит повседневная жизнь людей в республике. Стоит послушать их самих.


А президент говорит о том, что в стране так и не создана государственная идеология. © Фото Николая Ульянова

У соседних народов масса стереотипов относительно белорусов. Поляки их считают бедными и невоспитанными, нередко держат за людей второго сорта. Литовцы — побаиваются за «геополитические претензии», поскольку многие белорусы считают Вильнюс «древней белорусской столицей». Украинцы, в основном, относятся хорошо, но считают очень зажатыми, людьми себе на уме и с фигой в кармане. Россияне (многие) воспринимают белорусов как младших братьев, что белорусов, к слову, очень напрягает. Наконец, самоопределение белорусов — «тутэйшыя» («здешние») и «люди на болоте».

С самоидентификацией у белорусов в самом деле проблема. Александр Лукашенко почему-то называет их «русские со знаком качества», а моя родная бабушка (коренная минчанка) всех окружающих людей делила на «русских» и «поляков». Отличались они только одним: первые ходят в православную церковь, вторые — в костел.

Сегодня в повседневной жизни подавляющее большинство белорусов пользуется русским языком (белорусского многие вообще не знают), однако при первом удобном случае это же большинство записывает себя поляками. С 2008 года и по сегодняшний день белорусы получили более 137 тысяч «карт поляка» (свидетельство о принадлежности к польской нации) — больше, чем жители любой другой страны. Более многочисленные украинцы — втрое меньше. Также белорусы — абсолютные мировые лидеры по числу шенгенских виз на 100 тыс. населения. Удивительная ситуация: нация, находящеяся полностью в российском информационном пространстве (белорусы смотрят российские телеканалы, посещают российские сайты и т. д.), ездить за рубеж на учебу, за покупками и т. д. — предпочитает в Европу.

Есть еще одно отличие белорусов от соседей, которое очень бросается в глаза, когда много путешествуешь по Восточной Европе: они не говорят о политике. Если незнакомец пытается завести разговор — тут же замолкают, стараются уйти или перевести все на другую тему. На кухнях, в кругу родных и друзей политику, конечно, обсуждают, с незнакомцами — никогда.

Это, кстати, главное отличие белорусов от украинцев — те готовы спорить о политике с кем угодно и в выражениях не стесняются. Потому что не боятся. Белорусы же за 25 лет приучены к тому, что политик в стране один, парламент голосует единодушно, а политическая активность еще никого до добра не довела.

В остальном белорусы — такие же постсоветские люди, как россияне и украинцы. С доходами чуть-чуть выше, чем у «хохлов» (за последний год разрыв сильно сократился — южные соседи быстро догоняют и уже нацелились на обгон), с неприятно-высокими ценами (потому и ездят за товарами и продуктами в Польшу и Литву), с главным желанием «лишь бы не было войны», с неожиданно высоким уровнем самоубийств (выше только у соседей-литовцев) и алкоголизации (больше пьют только молдаване), с привычкой партизанить (белорус никогда не скажет честно ни о своих доходах, ни о планах, да и вообще постарается о себе не рассказывать) и с вечной надеждой на лучшее (но евро в заначку купить все равно надо).

Прямая речь. Василий Шумаков, Брест, 34 года, менеджер в турагентстве:

 — Наш регион живет неплохо, потому что находится прямо на границе. Мы и Гродно — на польской, Ошмяны — на литовской. Вот эти три города полностью живут с границы. Контрабанда вперемешку с челночными поездками здесь не преступление, а промысел каждой второй семьи.

Как вы думаете, почему тут самая популярная машина — старый Фольксваген Пассат? Да потому что у него бак 110 литров, а можно и 180 поставить. Залил полный, в салон пару блоков сигарет закинул — едешь в Польшу, вся поездка — 15-20 км. Топливо слил, сигареты перекупам отдал, на деньги купил шмоток или электроники, отвез домой или в Минск — продал. За день можно пять рейсов сделать, и это все если легально, без «контрабаса».

Я потому и говорю, что город с границы живет. Тут даже врачи-гинекологи имеют одну зарплату официально и несколько дополнительных просто с того, что женщинам из Польши аборты делают — у них с этим строго и дорого, вот они негласно сюда ездят. Но поэтому тут (и в Гродно тоже) очень нервно реагируют, когда приезжают из Минска начальники и начинают «порядок» наводить. Здесь все вопросы привыкли решать между своими. А президенту никто не верит, потому что он из телевизора рассказывает нам про нашу жизнь одно, а мы каждый день видим как живут поляки — и можем сравнивать. И понимаем, насколько нам врут про нашу сказочную жизнь.

Сергей Цвирко, Минск, 29 лет, программист (кодер):

 — Я, можно сказать, гордость семьи. Выучился на программиста, работаю в ИТ-компании в Парке высоких технологий, значит, по нашим меркам, «вышел в люди». Смотрите: у меня зарплата $1350; у отца, водителя рейсового автобуса, — $570 (чистыми); у матери, терапевта в поликлинике, — $400 (чистыми). Пенсия бабушки — $170. Получается, я один зарабатываю больше, чем вся семья. (Средняя зарплата ИТ-специалиста в Белоруссии — $1888, медианная — $1500 — М.П.).

С перспективами у меня тоже все в порядке, беспокоит только то, что профессия перестает быть эксклюзивной. В ИТ-отрасль пошли все подряд: люди идут на курсы, переучиваются, что называется, «пищом лезут», лишь бы работать кодерами, тестировщиками, сисадминами, веб-программистами и т. д. А значит, зарплаты в отрасли падают.

Еще напрягает то, что к «айтишникам» в обществе относятся все хуже. Да, мы почти не платим налоги, но мы-то своей головой зарабатываем, а не на госбюджете сидим. Однако когда год назад мне аппендицит вырезали, коллеги посоветовали в больнице представиться инженером. И в палате уже я понял, что это было правильно. Айтишников считают зарвавшимися буржуями. Сказал бы, что я программист, со мной бы никто разговаривать не стал. Это грустно очень.


Вадим (фамилию просил не называть), Молодечно, 59 лет, слесарь:

 — Недавно опять повысили пенсионный стаж, и теперь работать придется намного дольше, чтобы на пенсию выйти. А смысл? Люди наши, особенно мужики, и так мрут через пару лет, как на пенсию выйдут. А теперь до нее еще дожить нужно будет. Вон, сходите на местное кладбище — там на новом участке нужно еще поискать кого-то старше 65-70 лет.

А что наш Лукашенко? А он все начальников сажает. Сначала в директорское кресло, потом на нары. А через год отпускает — и в колхоз, председателем. Везде власть только и знает, как простого человека надурить, да себя не обидеть.

Лариса (фамилию просила не называть), Могилев, 40 лет, учитель в школе:

— В принципе, жить, конечно, можно. Но только если в семье оба работают — и муж, и жена. И если начальство довольно, потому что премия что у меня, что у мужа (он электрик в ЖЭСе) — это не меньше половины зарплаты. Не будет премии — и сразу в доме нет денег.

Думаете, почему учителя — главная опора власти? Потому что «все выборы» — на учителях. Они ходят по домам, они сидят в избирательных комиссиях, они отвечают за то, чтобы дети вступали в БРСМ (белорусский аналог комсомола — М.П.), они отвечают за работу с родителями и все такое. Пока учителя под контролем, под контролем и выборы. Беспроигрышная схема.

Василий Мелешко, поселок Мачулищи, 37 лет, безработный:

 — Конечно, Лукашенко всем уже надоел. И он, и те, кто с ним. Но знаете, что люди говорят? «Эти уже наворовались, а придут новые — и с нуля начнут воровать!» Или даже проще говорят: «Если не Лукашенко, то кто?» А действительно — кто? Кто может назвать хоть одного политика, вот так вот, с ходу? Российских назовут кучу, они все в телевизоре мелькают, даже украинских несколько человек точно назовут. А белорусских? Вы сами кого-то из оппозиции знаете?

Посмотрите: люди собственных депутатов не знают, потому что они их видели один раз в жизни, и то на фотографии на избирательном участке. И это все. Поэтому люди будут голосовать за власть — у них нет представления, кто может ее заменить.

Европа? Не смешите меня. Кто там был хотя бы вообще. Да, кто в Минске живет, или там в областных центрах, — те часто могут ездить за рубеж. Но у нас в поселке только один человек в Турцию ездил, да и там всю неделю пьянствовал, боялся выйти из гостиницы. Какая Европа? Она нужна этим людям? А они ей?

Получается, что для белорусов десятилетиями ничего не меняется. Уже пошли в школу дети тех людей, которые всю свою жизнь слушают по радио Аллу Пугачеву, которые по телевизору видят одного и того же Лукашенко и одни и те же фильмы про то, как белорусские партизаны героически борются с немецко-фашистскими захватчиками. В обычном городе — улица Ленина с памятником ему же, красные флаги, а также на ней и коммерческий банк, и церковь рядом. В результате в голове у людей — невероятная каша, страна как будто выпала из времени. Дети в школе в красных пионерских галстуках ищут себе партнеров в Tinder прямо на уроках православной морали и этики. А тем временем президент удивляет собственных подчиненных заявлением о том, что в стране так и не создана государственная идеология.

Ну что сказать: сегодняшняя Белоруссия — страна самая стабильная и самая противоречивая одновременно.

Михаил Петровский


Ранее на тему В столице Белоруссии перед воскресными выборами протестовали

Лукашенко захотел «прорубить окно» в Европу, а от декоммунизации отказался

Граждан Украины и Белоруссии признают носителями русского языка