«У Украины сейчас выбор между плохим и очень плохим»

Эксперты опасаются, что Москва и Киев на самом деле не настроены на компромиссы и видят в предстоящем соглашении по итогам саммита в Париже промежуточную меру.


Цели лидеров Украины и РФ на саммите в Париже слишком различны. © Коллаж ИА «Росбалт»

Встреча в «нормандском» формате все-таки состоится в Париже 9 декабря. Это подтвердили не только ее европейские участники — канцлер ФРГ Ангела Меркель и президент Франции Эмманюэль Макрон, но и украинский лидер Владимир Зеленский. Последний выполнил два предварительных условия Москвы — согласился на урегулирование в Донбассе по так называемой «формуле Штайнмайера» и на разведение сил в населенных пунктах Золотое и Петровское. Российская сторона также сделала миролюбивые жесты в сторону Украины — провела обмен пленными и отдала Киеву арестованные в прошлом году в Керченском проливе военные корабли.

Владимир Путин обсудил в понедельник подготовку к встрече в Париже на заседании Совета безопасности РФ, а во вторник у него состоялся очередной телефонный разговор с его украинским коллегой Владимиром Зеленским, в ходе которого также обсуждалась подготовка  к «нормандскому» саммиту.

Тот факт, что эта встреча вообще состоится, безусловно, не может не вызывать определенный оптимизм, однако ожидания экспертов, которых обозреватель «Росбалта» попросил высказать свое мнение по поводу ее результатов, пока более чем сдержанные. По их мнению, слишком уж разные цели у главных сторон этих переговоров — России и Украины.

Первый вице-президент «Центра политических технологий» Алексей Макаркин:

Главный вопрос заключается в том, как понимать Минские соглашения. Украинские реалии в значительной мере зависят от правоприменительной практики. Одно дело, что напишут (по итогам саммита), а другое, что будет. Тут дело за тем, как это все будет интерпретировано.

И на Украине, и в России существуют разные точки зрения насчет того, что надо делать. Если говорить о российской точке зрения, то у нас есть два основных подхода. Один состоит в том, что надо договариваться с той Украиной, которая есть. После Майдана, дескать, прошло шесть лет. Выяснилось, что Украина, несмотря на все ее проблемы, с тех пор не развалилась. Между тем, во время и сразу после Майдана разные, не только российские, эксперты подсчитывали, сколько проживет Украина. Например, считалось, что и тогдашний состав Рады, и президент Петр Порошенко вряд ли «протянут» весь срок своих полномочий. Однако Рада была распущена лишь за несколько месяцев до окончания ее полномочий, а Порошенко пробыл в своем кресле весь президентский срок.

Соответственно, если исходить из того, что нынешняя Украина не развалилась, сформировалась как государство, имеет собственную идентичность, значит с ней надо как-то договариваться. В том, что касается Донбасса, речь идет об автономии, но автономии украинской, с украинскими флагами, законами, СМИ и так далее. Если будет так, то эти территории (ДНР и ЛНР) рано или поздно интегрируются в состав Украины. Но этот вариант будет глубоко неприемлем для тех, кто воевал, причем по обе стороны фронта.

Другой российский подход состоит в том, что в самопровозглашенных ДНР и ЛНР (после соглашения) не должно быть ни украинских флагов, ни украинских законов, ни СМИ. Единственное, что может быть в них украинское, — это то, что на географических картах они будут обозначаться как часть территории Украины. Но, в конце концов, Приднестровье на российских географических картах тоже обозначается как часть Молдавии…

Такой подход означает восприятие Украины как неприемлемой для РФ силы, как угрозы России, с которой надо бороться. В этом случае надо сохранять ДНР и ЛНР как антиукраинскую силу. Этот подход рассматривает Украину как часть России или как часть структуры, которую Москва возглавит.

Какой подход сегодня возобладал в Москве — первый или второй — пока неизвестно. Впрочем, в наших реалиях может возобладать и что-то среднее.

Директор Центра Восточноевропейских исследований Андрей Окара:

Есть два сценария итогов предстоящего нормандского саммита. Первый может состоять в том, чтобы «впихнуть» Донбасс в Украину на условиях Минских соглашений, то есть на условиях Кремля. И это будет рассматриваться в рамках размена Крыма на Донбасс. То есть Донбасс — это Украина, но при этом — давайте забудем про Крым и начнем разговор об отмене санкций. Такое решение будет означать полный триумф кремлевской дипломатии.

Второй вариант итога переговоров в Париже, который можно было бы считать триумфом украинской дипломатии, это фактическое неисполнение Киевом «формулы Штайнмайера», очередное признание России стороной конфликта на Донбассе, продление санкций и, возможно, их усиление.

Между этими крайними вариантами возможен какой-то более реалистичный сценарий. В целом же сегодня инициатива на стороне российской дипломатии. Мне кажется, что сейчас Кремль переигрывает Зеленского с достаточно разгромным счетом и ему будет очень сложно выйти из этой ситуации. У Украины сейчас выбор между плохим и очень плохим, и любой вариант может стоить Зеленскому его президентства.

Доцент кафедры интеграционных процессов МГИМО Александр Тэвдой-Бурмули:

Стороны переговоров в Париже надеются получить от «нормандской» встречи мало совпадающие между собой результаты. Да, стороны сделали навстречу друг другу ряд шагов, но эти шаги мотивированы совершенно разными целями — у Зеленского одна стратегия, у Путина — совершенно другая.

На сегодня предполагается, что Путин ставит украинского президента в очень тяжелые условия, которые ему неизбежно надо выполнять. В Кремле в принципе довольны, как идут дела, поскольку предполагается, что они вынуждают Зеленского интегрировать ДНР и ЛНР (в Украину) на условиях Москвы, когда Донбасс будет такой костью, которую Украина не сможет ни проглотить, ни выплюнуть. Однако надо понимать, что украинский президент в какой-то момент может отказаться от реализации этого сценария еще до его окончательной фиксации.

Европейские участники нормандской встречи, скорее всего, будут готовы к тому, чтобы она прошла по тому сценарию, который планируют в Кремле, просто потому что европейцам сейчас не до Украины. Однако внутриукраинские дела могут побудить Зеленского отойти от этого сценария либо саботировать его уже после подписания (соглашения).

Даже если в Париже будет подписан документ в формате, выгодном для Москвы, совсем не понятно, приведет это к эскалации ситуации (на востоке Украины) либо к деэскалации. Если украинская сторона сочтет этот сценарий проигрышным, против Зеленского может быть сформирована оппозиция, которая поведет дело к эскалации. Россия может повести дело к эскалации, если сочтет, что Зеленский выполняет свои обязательства не слишком активно. То есть Донбасс как был неким инструментом, который стороны могут «шевелить» в свою пользу, так и остается им.

В любом случае, главные стороны (переговоров) не идут курсом компромисса. Каждая из них видит в предстоящем соглашении промежуточную меру. Кремль полагает, что в случае успешного (для него) соглашения можно идти дальше, поскольку это стало бы свидетельством слабости Европы. А Украина будет считать, что тем самым она просто берет паузу. Так что ничего хорошего из этого не выйдет. Я бы вообще не переоценивал то, что там (в Париже) произойдет.

Беседовал Александр Желенин


Ранее на тему Путин предрек «новую Сребреницу», если Киев получит в Донбассе контроль над границей

СМИ: На сайте Кремля страницу о Зеленском проиллюстрировали кадром из «Слуги народа»