Немцы готовы поверить в «короназаговор», чтобы вернуться на работу

Психологически устав от карантина, дисциплинированные граждане Германии начали сомневаться в опасности COVID-19.


Довольно долго сознательные немцы сидели дома, выходя на улицу только за продуктами, но весна делает их непослушными. © Фото ИА «Росбалт»

Психологическая усталость от карантина заставляет немцев сомневаться в опасности коронавируса. Об этом «Росбалту» рассказывает редактор SPIGEL TV Анна Садовникова.

— В России ужесточают борьбу с «фейками» на тему коронавируса, но это не всех останавливает. Есть те, кто рассуждает в социальных сетях об опытах «мирового правительства» над жителями Земли. Есть те, кто отрицает опасность или масштабы распространения COVID-19. Встречается ли сегодня в Германии такие «корона-диссиденты»?

 — За последние несколько дней пресса в  Германии обратила внимание на «теорию заговора» и «вирус-диссидентов». Несколько изданий, в том числе государственное телевидение, выпустили достаточно большое количество материалов о том, что нельзя воспринимать их «теории» всерьез. Самая главная и, конечно, самая сомнительная из них: пандемия — это «заговор Америки против всего мира, устроенный с целью прекратить развитие различных экономических отраслей в успешных странах».

Панические настроения приобретают уродливые формы. Например, в Великобритании люди бросились громить вышки сотовой связи 5G, «обвинив» их в том, что они способствуют распространению вируса. Это произошло из-за появившейся информации о том, что аналогичные вышки были установлены в момент начала развития эпидемии.

В Германии тоже обсуждается очень много такого рода историй. Хотя это все происходит в определенном  сегменте интернета, но все больше людей начинает сомневаться в официальной информации.

— И к чему приводит появление таких «сомневающихся»?

Фото ИА «Росбалт»

 — С одной стороны, немцы вроде бы сознательно относятся к рекомендациям властей и медиков, стараясь, лишний раз не выходить из дома, держаться на расстоянии друг от друга. Но, к примеру, давайте посмотрим на тот же Гамбург: стоит очень хорошая погода, и люди выходят на улицу, гуляют. А если очень много людей, то у них просто не получается сохранять полутораметровую  дистанцию на узких тротуарах. Бросаются в глаза молодые пары, которые держатся за руки, не обращая ни на кого внимания. Понятно, весна — чувства играют.

Для меня это признак того, что люди просто устали сидеть дома, устали от того, что нельзя жить по-прежнему. Усталость эта и стала поводом усомниться в правдивости официальной информации о коронавирусе. Конечно, есть цифры о зараженных и умерших, но на фоне статистики смертей от других болезней, они не кажутся очень уж большими. Это также вызывает неприятие «официальных рекомендаций».

— Это личное наблюдение или есть какие-то цифры?

 — Например, первые три выпуска нашего тележурнала имели зашкаливающий процент включений с начала марта. Каждый понедельник выходила программа, и все три были посвящены коронавирусу:  что происходит, где происходит, как люди реагируют. Счет шел на миллионы, а вот четвертая программа уже провалилась. Люди не стали ее смотреть, потому что наступила  пресыщенность информацией о том, как все плохо, как все страшно. Люди устали бояться. И тогда ты начинаешь искать аргументы в пользу того, что все не так страшно. Теперь уже речь идет о том, что по Германии гуляет еще один вирус — это вирус паники и боязни, вирус страха. Причем это не моя формулировка, а одного из известных вирусологов, профессора Карен Моеллинг.   

—  И о чем она говорит?

 — Например, что зимой 2017-18 годов в Германии было 25 тысяч смертей от гриппа и 350 тысяч зараженных. А на 12 апреля — «только» около 2300 умерших  и более 110 тыс. заразившихся  COVID-19. Так что если сравнить цифры, они выглядит «успокаивающе». Люди прислушиваются к ее мнению, распространяют эту удобную для них информацию и начинают сомневаться в том, что все так уж страшно. Не знаю, можно ли это назвать «диссидентством», но это попытка поиска успокаивающих теорий.

Фото ИА «Росбалт»

Сомнения высказал и человек, к которому тоже не прислушаться нельзя — один из совладельцев «Шпигеля», известный публицист Якоб Аугштайн. Он написал эссе, которое моментально распространилось и его прочитали огромное число немцев.

Оно о том, что боязнь болезни сжирает немецкую демократию. Аугштайн говорит, что «этот вирус причинил огромный ущерб развитию и разрушил жизни людей, привел к страданиям, но показал нашу слабость». «Потому что помимо личной печали, фактических жертв и их семей, это будет вечным посланием этой болезни. Мы более уязвимы, чем мы думали», — пишет он. Я не могу с ним не согласиться.

— А что он имеет в виду конкретно? Я помню, пару недель назад было обращение Меркель к нации, в котором она очень четко обозначила, что, даже борясь с эпидемией, на демократию никому не позволят покуситься.

 — Да хотя бы речь идет о том, что людей отправили по домам, запретили им встречаться. Сейчас был самый главный христианский праздник — Пасха, но люди не могли даже пойти в церковь. Понятно, это нужно для того, чтобы предотвратить заражение, но встает вопрос: имеет ли это смысл, если, как говорит господин Аугштайн, эта болезнь угрожает меньшинству людей. Все понимают, что речь идет о том, что, в основном, болеют и умирают люди, которым за 80-90 лет. И, «по Аугштайну», получается, что, запретив людям встречаться, политики возложили тяжелое бремя на большинство в пользу меньшинства.

Люди задают вопросы: а были ли другие варианты соблюдения карантина? Так ли было нужно посадить всех по домам, запретить работать предприятиям малого бизнеса — ресторанам, парикмахерским, мастерским? Люди лишены своих небольших, но постоянных доходов. Правда, государство, надо отдать ему должное, их поддержало, но на сколько этой поддержки хватит? Как долго будет держаться карантин?

Люди устали себя ограничивать, и все это поворачивается, в какой-то степени, против государства. Размышления Моеллинг или Аугштайна ложатся на очень благодатную почву. Я встречаюсь на улице с соседями или коллегами, которые, будучи людьми преклонного возраста, предлагают повидаться, скажем, чтобы просто выпить вина, не обращая внимания на то, что нужно избегать контактов.

Фото ИА «Росбалт»

В саду, где можно гулять с собакой, сегодня, в теплый день, люди находятся в таком количестве, что своего пса даже опасаешься туда вести. Я их не осуждаю, а просто констатирую: наступила усталость, и все ищут причину, чтобы меньше бояться вируса. Потому-то и появляются все эти «теории».

— А в Германии есть какие-то официальные сроки прекращения карантина?

 — Пока, к сожалению, большого оптимизма никто не испытывает. Говорили даже, что все это может растянуться на 18 месяцев, но такие прогнозы все же считаются невероятными. Многие кивают на Австрию. Недавно канцлер этой страны Себастьян Курц дал интервью немецкой газете Bild, в котором он сказал, что Австрия сейчас пойдет на послабление. Австрийцы уже называют даты, после которых они смогут постепенно возвращаться к нормальной жизни. Если не ошибаюсь, после 14 апреля свободнее можно передвигаться, хотя по-прежнему будут запрещены собрания численностью более 50 человек, но откроются некоторые магазины — не только продуктовые. Австрия как бы подает пример, что можно ослабить узду.

Хотя знаю, что в Германии кое-кто уже сейчас не обращает внимания на запреты. Например, в одном из предместий Гамбурга, где все друг с другом знакомы, уже каждую субботу ходят в гости что-то праздновать. Думаю, что и остальные немцы не выдержат долгого сидения дома.
Тем  более Германия не была страной Home office Здесь даже существует ироничное слово «презентисмус»  — это когда ты «демонстрируешь» работодателю свое присутствие на рабочем месте. Германия не совсем оказалась готова к работе дома, и очень многие люди уже хотят вернуться на рабочие места.  Отсюда и стремление верить в подходящие «теории заговора».

Беседовал Петр Годлевский

Полную версию этого разговора можно послушать на подкасте «Включите звук».


Читайте также На «Авито» выставили в продажу крем от излучения 5G

В Европе Россию обвинили в распространении фейков о коронавирусе

Путин и Меркель поговорили о коронавирусе, нефти и Украине