Противостояние в Белоруссии: у кого первого не выдержат нервы

Если власти пустят в ход армию или протестующие начнут забрасывать ОМОН «коктейлями Молотова», то повторится 1917 год, считает историк Павел Кудюкин.


В том, что у нынешнего протеста в Белоруссии нет лидеров, — и его сила, и его слабость. © Фото ИА «Росбалт»

Странное похищение 7 сентября в Минске одного из членов президиума Координационного совета белорусской оппозиции Марии Колесниковой, произошедшее на фоне непрекращающихся массовых протестов и их подавления, ставит ряд новых вопросов. В частности, не приведут ли действия властей к созданию «правительства в изгнании», и если да, то сможет ли оно влиять на протесты из-за границы. Обозреватель «Росбалта» попросил ответить на эти и другие вопросы российского социолога и историка, бывшего замминистра труда Российской Федерации, члена ЦК Народной Грамады (незарегистрированная Белорусская социал-демократическая партия) Павла Кудюкина.

— Какова, на ваш взгляд, может быть судьба белорусских протестов в условиях, когда одна часть оппозиционных лидеров сидит в тюрьме, а другие покинули родину, в том числе и не по своей воле? Возможно ли в этих условиях создание некоего «правительства в изгнании», которое продолжало бы координировать эти протесты? Или же они вообще ни от какого теневого правительства не зависят?

 — Сейчас мы видим в Белоруссии по большей части психологическое противостояние — у кого первого не выдержат нервы. Либо протест постепенно сам спадет, люди устанут день за днем без видимого результата выходить на улицы, притом что одновременно из толпы выдергивают каких-то потенциальных лидеров. С другой стороны мы видим, что у режима тоже нервы сильно расшатаны, что выражается в том, что власти уже выводят на улицу неэкипированных омоновцев. По сути, это уже и не стражи порядка, а бандиты, которым граждане вообще-то могут оказывать сопротивление. Это тоже показатель того, что лукашенковский режим неуверенно себя чувствует и не очень понимает, что надо делать в такой обстановке. Как показывает мировой опыт, это состояние может тянуться довольно долго, до тех пор пока одна из сторон не сделает какой-то радикальный шаг, который может оказаться как переломным, так и фатальной ошибкой.

— Как вы прокомментируете похищение Колесниковой? (Беседа велась еще до того, как стало известно, что Мария Колесникова «нашлась».)

 — Несколько загадочная история. Люди без знаков различия хватают человека в центре Минска, запихивают в машину с надписью «Связь», а потом со ссылкой на командира спецподразделения, «прославившегося» убийствами противников режима, пресс-секретарь министерства внутренних дел сообщает, что Колесникову увозят в безопасное место. Вот и поди пойми,  везут ли ее к пограничному переходу, как это сделали с другим лидером оппозиции Светланой Тихановской, которую белорусские власти заставили прочитать в Центризбиркоме известное обращение, а затем вывезли в Литву, или же отправили в какую-нибудь тайную тюрьму. Я, кстати, не исключаю, что Колесникову, также как Тихановскую, сейчас могут вывезти в Литву или в Польшу.

— Получается, что таким вот искусственным образом белорусская власть сама создает сейчас «правительство в изгнании». Насколько оно эффективно может управлять протестом издалека?

 — Проблема в том, что вообще-то процесс сейчас в Белоруссии координируется за счет горизонтальных связей. Там гораздо большую роль играет не Координационный совет оппозиции, который является структурой совершенно недееспособной (достаточно сказать, что сейчас в него записалось 4000 человек) и бессмысленной. Это даже еще менее эффективная структура, чем российский Координационный совет оппозиции 2012 года.

По сути, координацией протестов в Белоруссии занимается несколько телеграм-каналов. Но на деле и они выступают скорее трансляторами и информаторами, а не координаторами движения. В этом, с одной стороны, сила нынешнего белорусского протеста, поскольку можно хватать сколько угодно его номинальных лидеров, но на самом движении это не сказывается, оно все равно продолжается. С другой стороны, в этом и слабость протеста, потому что, когда возникнет потребность перейти к переговорам, непонятно, с кем их вести. Однако, повторю, главный вопрос сейчас: у кого первого не выдержат нервы. Власть, конечно, может начать стрелять. Это может покончить с протестом, но нельзя исключить, что станет для нее самоубийством.

Во всяком случае, пока у властей Белоруссии хватает ума не вводить в соприкосновение с протестующими армию. Потому что если напрямую вывести войска против демонстрантов, это может привести к тому, что произошло в 1989 году в Бухаресте или в феврале 1917 года в Петрограде. И там, и там, напомню, армия раскололась и ее значительная часть перешла на сторону народа со всеми последствиями для власть имущих, как в Румынии в конце 20 века, так и в России в его начале.

Или же нервы не выдержат у протестующих, и они в ответ на полицейский террор начнут забрасывать бронетранспортеры «коктейлями Молотова» и бить местных «титушек», дав таким образом власти повод «законно» применить еще большее насилие. В этом случае последствия тоже могут быть любыми — вплоть до полноценного народного восстания. То есть опять вариант Петрограда 1917 года.

— Насколько я понимаю, протест в Белоруссии сейчас понемногу сходит на нет?

 — Нет, он не спал. Судя по фотографиям с дронов, в минувшее воскресенье на улицы Минска снова вышло народу не меньше, если не больше, чем в прошлое.

Беседовал Александр Желенин


Читайте также Сейм Литвы назвал Лукашенко незаконным лидером, а его соглашения с Москвой — преступлением против народа

Петербуржцам обещают дождливый день

Россияне массово отказываются от банковских карт